Теперь стали понятны мифы о сказочном богатстве каждого, кто покидал свою каменную обитель возле тракта Магириков. Мало того, при первом же взгляде на расположение выдолбленных в скале анфилады пещер, вентиляционные отверстия в сводах, подводку воды, газа почти в каждое помещение и наличие однозначной канализации, земляне дружно пришли к выводу, что данное сооружение иначе как рукотворными не назовешь. Так что приходилось признать: варварством здесь и не попахивало.
Общую настороженность и подозрительность увеличила раздражительная Сильва:
- Только видеокамер внутреннего наблюдения не хватает!
Уже устраиваясь удобнее на подложенных снижу одеялах, Дана поинтересовалась у Деймонда Брайбо:
- Получается, что первая линия пещер вообще завалена всякими вещами?
- Конечно. Хотя наш перевал считается бедным, потому что четвертый, самый дальний от монолита. Зато у нас больше всего съестных припасов, которые отдают слишком запасливые паломники, добредшие до ночлежного места.
- Почему же тогда ты и твои коллеги красуетесь снаружи в таком рванье?
- Традиция…, - пробормотал отшельник, уже завалившийся на свое ложе и закрывая глаза.
Понимал ли он, что ему не доверяют, или считал это вполне собой разумеющимся, но вскоре он походил на спящего и полностью отстранившегося от всех треволнений человека. А полыхающая из стены его спаленки струя пламени, освещала несколько помятое, но вполне успокоенное лицо мужчины, который наконец-то узрел окончательный смысл своей жизни.
Дана еще поворочалась полчаса, борясь со сном, потом переместилась в полную тень и установила рядом с собой один из приборов, который им когда-то подбросил Торговец. В жаргоне они называли этот прибор «моргашка» и он своим не слишком широким лучом улавливал любое движение объекта величиной больше крысы. То есть, направленный на проем кельи сенсор, в случае попытки выхода Деймонда, сразу замкнет цепь, и звуковая настройка противно пискнет, вырывая охранника из настороженного сна. Что вполне достаточно для такого великолепного воина как Дана.
В головной пещере Василий и Курт расположились с меньшими предосторожностями. По их мнению, вполне хватило парочки наружных средств раннего оповещения, если вдруг еще какие-то незваные гости решатся с неурочным визитом. Разве что старший группы установил свои часы на сигнал конкретной побудки через пять часов. Посидел некоторое время на своем ложе, прислушиваясь к храпу Петра, шелесту ветра в щелях у входа, и только потом расслабился.
Но проснулся за четверть часа до обозначенного подъема не по сигналу своих часов. Тяжелый, хоть и не громкий стон вырвал его из сна, да так и продолжился почти беспрерывно. Немец тоже приподнялся, и они в две пары глаз теперь смотрели на шевелящегося Торговца. Тот явно не осознанно правой, не забинтованной рукой царапал слой бинтов у себя на груди, словно задыхался от недостатка воздуха.
Василий вскочил на ноги, приближаясь к кровати и давая отмашку Курту:
- Тебе еще больше часа спать, дрыхни! Я тут сам присмотрю.
Тому не следовало повторять подобную команду дважды: сразу откинулся на одеяла, повернулся с облегченным вздохом к стене и тихонечко засопел. Усталость последних дней сказывалась и на этом веселом, неунывающем парне. Тогда как старший группы стал соображать, чем помочь раненому. Среди них наибольшими познаниями в медицине обладала Дана, но и без ее вмешательства становилось понятным, что у так нежданно здесь оказавшегося Дмитрия Светозарова нечто вроде кризиса. Скорей всего не ведомые пока для остальных ранения, вызвали такие сильные болевые ощущения, что начались некие неосознанные бредовые галлюцинации. Температура оказалась не смертельной, всего тридцать восемь и пять, так что опытный воин и сам понял что надо сделать для снятия кризиса. Благо наличие уникальных аптечек считалось обязательным для каждого члена группы. Как и умение с этой аптечкой обращаться.
Вначале прижать руку, убирая риск нарушения повязки. Затем первый укол общего обезболивания. Следом второй - успокоительный. Чуть позже попытка напоить бесчувственное тело слегка подогретой водой. Не получилось. Ведь недаром в тело тяжело раненого вводили питательные вещества скорей всего через капельницу.
И уже глядя на затихающего раненого, Василий подумал:
«Стоит ли тратить на него уколы, невероятно ценные в этом мире? А вдруг как раз этих капель лекарств и не хватит в будущем для спасения боевой подруги или товарища? Если Динозавр умрет, то я точно пожалею о своей щедрости. А вот если его это спасло, не пожалею ли я еще больше? Ведь все, что с нами сейчас происходит - это его непосредственная вина. Или заслуга? Ведь он так больше с нами после того первого раза и не общался подробно. Только сбросы у нас на пути, да инструкции в письменном виде. Боялся видимо, и вполне справедливо, парочки пуль от нас вместо приветствия! А что там на Земле за это время произошло? Ничего не знаем… Но мне и без бесед с Пыл Пылычем понятно, что докажи «третья» явное наличие иных миров, всю контору скорей всего бы «подчистили». Подобные великие тайны не для простых смертных. Скорей всего и шефа бы кокнули. А уж по нашим чипам нас бы отыскали и в недрах Джомолунгмы. Так что может, оказаться здесь - истинное счастье? Да и пора уже остановиться, оглянуться на пройденную жизнь и подумать о будущем. Как бы я ненавидел женщин, а свою семью создать все равно хочется. Может это и есть мой уникальный шанс остепениться? Сколько можно действовать словно робот, убивая и пытая людей, даже не зная порой, чем и как они провинились перед остальными?…»
В свои тридцать четыре года Василий много чего насмотрелся. Прошел и испытал такое, что даже злейшему своему врагу бы не пожелал. Стал крайним циником и безжалостным убийцей, который ради пополнения счета недрогнувшей рукой мог зарезать и разорвать на куски любого. Хотя начинал свою работу в спецназе наивным и патриотически настроенным юношей. Сколько времени утекло с тех пор?… Сколько трупов и кровавых разборок осталось за плечами?… Куда делась детская наивность и вера в высшую справедливость?… А вот ведь, оказывается, осталось в душе нечто светлое, нечто мечтательно-восторженное, что сейчас сдерживает его руку от вроде бы как справедливой мести. Стоит лишь слегка придавить на шее Светозарова вот эту слегка пульсирующую жилку, и все их проблемы с черным монолитом закончены. А все остальные движения и маршрут, давно предопределены: прорываться на иной материк. Товарищи с этим согласны. С их оружием и уникальными техническими приспособлениями, «третья» пройдет сквозь любые скопления местных варваров, как нож сквозь масло. А на другом континенте совсем иная, можно сказать приличная жизнь. Об этом не трудно было догадаться даже по той скудной информации, которую они вырывали у захваченных во время рейда пленников. Ашбуны ненавидели жителей других континентов, утверждали что в иных государствах и империях живет нечисть и духи смерти. Почти все там - это вурдалаки, пьющие кровь младенцев и подлежат священному, поголовному уничтожению. Но ведь только по одной карте создавалось обратное впечатление: вся Успенская империя была закрашена могильным серым цветом. Тогда как остальные государства и еще более огромная империя на востоке, самыми яркими и притягательными красками. Да и Торговец четко обещал в награду баронства и безбедное существование до глубокой старости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
