Почувствовав его присутствие, светлячки замигали интенсивнее. Их цветовые оттенки стали меняться чаще. Они стремились приблизиться к Уилену ближе, насколько это было возможным. Он чувствовал, что слезы застилают его глаза, и быстро сморгнул их. Оглядевшись, он увидел, что, к счастью, он был одинок на палубе.
Уилен протянул руку к ближайшему из огоньков, тот замигал еще чаще. На Уилене было кольцо, которое ответно засветилось. Он принял успокоительное воздействие светлячка, и лед на его сердце начал таять.
– О братья мои, мне так грустно, – прошептал он.
Глава IX
– Доброе утро, мисс Снежная Грива, – прохрипел Уилен.
Ларисса заспешила по трапу, возвращаясь с завтрака, коротко улыбнулась ему и сделала шаг назад, уступая ему дорогу. Уилен как бы оступился и тяжело натолкнулся на нее. Она едва удержала равновесие и неожиданно почувствовала его ногу на своей лодыжке. Танцовщица неуклюже упала на трапе. Ларисса с недоумением посмотрела на него: он нарочно столкнул ее!
– О, мисс Снежная Грива, – воскликнул Уилен, пытаясь поднять ее на ноги. – Извините меня. Так ужасно! Надеюсь, я не причинил вам большого ущерба.
Он был озабочен и раздосадован, но не до чрезвычайности. Что-то проскользнуло в ладонь Лариссы. Она ощутила кусок бумаги. Глаза Уилена утратили свою вежливую озабоченность, начав излучать свет.
Ларисса вновь обрела дар речи:
– Ничего страшного, Уил. Благодарю. Извини меня.
Она холодно прошла мимо него, сжимая клочок бумаги. Ларисса вошла в свою каюту, заперлась и дрожащими руками, раскрыла записку Уилена.
"Мисс Снежная Грива!
Мне необходимо поговорить с вами по крайне важному делу. Моя смена скоро кончается, я буду ждать вас через час у «Двух зайцев».
Пожалуйста, приходите".
Ларисса сидела на койке, задумчиво прикусив нижнюю губу. Она дважды прочитала послание, положила бумагу на подносик и подожгла ее огнем от свечи. Бумага корчилась, сгорая. Девушка смотрела на нее, но ее мысли были далеко.
Она думала о том, как ей ускользнуть одной: обнаружение ее связи с привлекательным молодым человеком чревато осложнениями.
Прошел час, и она ждала его около «Двух зайцев». Несмотря на то, что день был пасмурным, она одела легкое платье с капюшоном, закрывающим ее белую гриву, она не хотела, чтобы о ней донеси Дюмону.
– Рад, что ты смогла придти, – раздался теплый голос Уилена. Вздрогнув, она обернулась. Она не слышала, как он подошел. Он протянул руку, которую она приняла после секундного колебания.
– Твоя рука, – она запнулась, ощутив следы шрамов на руке, которая, впрочем, была столь же розовой и мягкой. Он быстро сжал руку в кулак.
– Пойдем, еще не хватало, чтобы нас увидели вдвоем люди капитана.
– Куда мы пойдем? Поколебавшись, он сказал:
– В место, где я чувствую себя уверенно.
Ларисса попыталась было выразить свои сомнения, но Уилен уже быстро уходил от таверны. Вопросы сваливались на Лариссу лавиной, но она подавляла их.
Некоторое время они шли молча. За рыночной площадью кончались деловые кварталы, но Уилену были нужны не богатые дома, а дикие места. Земля становилась топкой. Ларисса почувствовала беспокойство. Она сдержанно спросила:
– Уилен, ты ведешь меня в топи? Он кивнул:
– Там надежнее…
Ларисса гневно остановилась:
– Я не пойду в это ужасное место. Она повернулась на каблуках и зашагала назад. Через мгновение он был подле нее. Он положил теплые руки ей на плечи:
– Из-за того, что случилось с тобой в детстве? Извини, я не подумал об этом. Она повернулась:
– Кто рассказал тебе об этом? Он смутился:
– Никто.
Она с недовольством посмотрела на него и пошла.
– Ларисса, это опасно, то, что ты делаешь.
– Рассказывай мне сказки!
Он заговорил бурно, взволнованно:
– Верь мне. Тебя могут убить. Поверь мне, ведь я тебя не подводил до сих пор!
Она остановилась. Он был прав. Он не давал ей повода усомниться в его добрых намерениях. Во всяком случае, до сих пор. Она повернулась к нему лицом, все еще скептическим.
– Разреши мне доказать, что я достоин твоего доверия. Дай мне руку.
Медленно, с сомнением она протянула руку. Он быстро накрыл ее своей, устремив свой взор прямо ей в глаза, как бы проникая в душу. Она ошеломленно уставилась на него.
– Твои волосы не всегда были белыми. Они побелели здесь, в Сурани. Она кивнула, а он продолжал: – Ты выросла не в настоящем доме. Твой отец постоянно путешествовал. Когда тебе было двенадцать, он оставил тебя, и с тех пор плавучий театр стал твоим домом. Единственное, что осталось у тебя от детства, – медальон с волосами блондинки, твоими прежними волосами. По ночам ты слышишь барабанную дробь, но никому не говоришь об этом, поскольку похоже на то, что никто больше не слышит ее. – Он сжал ее пальцы. – А я слышу барабаны, – сказал он, как бы заглядывая ей в душу.
У нее пересохло во рту.
– Ты не плакала с двенадцати лет. Ты боишься слез. Боишься показаться слабой. До смерти боишься, что твоя слабость станет причиной твоей гибели.
Танцовщица с трудом перевела дух. Он говорил о ее сокровенных тайнах, она действительно боялась слез. Уилен не мог знать этого, если он не…
– Ты говоришь, я в опасности, – прошептала Ларисса. – Продолжай. Я слушаю.
* * * * *
Закат был прекрасен, и Касильда замешкалась на палубе дольше обычного, наблюдая природный спектакль. Она стояла опершись локтями на поручни, подпирая щеки.
Здесь, в Сурани, казалось, что солнце находится ближе, чем в других местах, где побывала «Мадемуазель». Остров был самым теплым местом из виденных Лариссой и Касильдой. Солнце казалось необычайно большим, когда оно садилось. За горизонт скрывался невообразимо огромный оранжево-желтый шар, расцвечивая небеса в самые разные оттенки. Вода приобретала темный цвет. Касильда наслаждалась зрелищем, но ее мысли были заняты Лариссой.
Касильда и Ларисса были подругами последние два года, после того как Касильда появилась на судне в Валачане. Ларисса была легка в компании. Казалось, что у нее нет проблем. Певица завидовала ей. Она же много раз выплакивалась на плече танцовщицы, но никогда не подставляла плечо подруге, чтобы та выплакалась. Этим утром Ларисса отправилась в город на прогулку и все еще не вернулась. Касильда надеялась, что с подругой все в порядке: та умела постоять за себя.
Солнце почти зашло. Вздохнув, она прошла в свою каюту, чтобы подготовиться к вечернему представлению.
– Касильда, – послышался голос Сардана. – Окажи мне услугу. – Дверь в его каюту была приоткрыта, он выглядывал, завязывая галстук. – Я оставил свою мандолину в рулевой рубке. Принеси, пожалуйста.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
