Пес продолжал улыбаться, но выражение его морды слегка переменилось. Теперь оно говорило: «Неизвестно еще, кто на чью голову свалился». Мэри невольно хихикнула, но тотчас одернула себя: из магазина вышел Коули с двумя увесистыми пакетами.
— Ну как, побеседовали? — деловито осведомился он.
— И весьма содержательно, — кивнула Мэри.
— Что же он тебе поведал?
— Что ты маг и волшебник, что умеешь читать мысли, что все звери повинуются тебе… — начала перечислять Мэри.
— А что я лучший полицейский в Нью-Йорке, разве не сказал?
— Наверное, просто не успел, — улыбнулась Мэри.
В преддверии скорого расставания ей не хотелось грызться с Коули. В конце концов, он пожертвовал выходным ради сомнительного удовольствия сопровождать их в зоопарк. Теперь Мэри почти верила, что этот полицейский — просто хороший человек и не имеет никаких задних мыслей…
А Коули вдруг кинул ей на колени пакетик соленых орешков.
— Погрызи.
И вновь, в который раз за этот день, Мэри лишилась дара речи. Ошарашенно глядя на пакетик, она замерла, а Коули меж тем искоса, но пристально наблюдал за сменой выражений на ее лице. Вот она рассердилась, вот губы ее страдальчески скривились, вот она силится овладеть собой…
— Откуда ты знаешь, что я именно это люблю? — спросила она наконец.
— У тебя на носу написано, — усмехнулся он.
— А там не написано, что я уже вполне взрослая? — ощетинилась Мэри.
— Нет, — сказал, как отрезал Кристофер.
Весь остаток пути до дома Мэри они молчали. Затормозив у подъезда, Коули вытащил из машины пакет с молоком и йогуртом.
— Позволь мне как воспитанному человеку хотя бы донести все это до холодильника, — попросил он.
— Мне нужно еще с тобой рассчитаться, не забудь! — напомнила ему Мэри.
— Послушай меня, девочка, — Коули посерьезнел, — и не перебивай. До сих пор не знаю, где ты работаешь и сколько у тебя на текущем счете, но есть некоторые правила, которым я привык следовать. Одно из них гласит: «Никогда не обещай больше, чем сможешь выполнить». Другое: «Никогда не бери денег с женщины, будь она хоть внучкой Рокфеллера». Я не нарушил первого, хочу соблюсти и второе.
Глядя на него, Мэри поняла, что спорить бессмысленно. Она лишь жалко улыбнулась и неопределенно пожала плечами.
— Как знаешь… Я, конечно, не внучка Рокфеллера, но зарабатываю сносно. Визажистам недурно платят — особенно за хорошую работу.
— Ты визажист? Это что-то из области кинематографа? — нахмурился Коули.
— Я работаю в фотостудии, — сухо объяснила Мэри.
Отперев дверь, она отнесла спящего сына в детскую, а оттуда направилась на кухню, где застала сногсшибательное зрелище. Коули сидел на корточках возле раскрытого холодильника, а Снайп доставал из пакета одну за другой упаковки йогурта и подавал их хозяину. Завидев замершую на пороге хозяйку, Кристофер довольно ухмыльнулся:
— Наше маленькое шоу имеет успех? Не отвечай, все и без того ясно. Ну что ж, нам пора…
Уже возле самых дверей Коули замешкался.
— Хочу на прощание задать тебе один-единственный вопрос. Согласись, в течение дня я не злоупотреблял твоим терпением и не проявлял повышенного любопытства.
— Валяй… — Мэри уставилась в пол.
— На моем месте и тупой понял бы, что у тебя проблемы, девочка. Серьезные проблемы. — Коули помолчал, прежде чем продолжить. — Я предлагаю тебе помощь. Согласна?
В ответ он готов был услышать что угодно: отборную брань, истерический визг… Однако слова «девочки» его просто потрясли.
— Проблемы у меня есть, спорить не стану, — спокойно ответила Мэри. — Но я вполне в состоянии решить их самостоятельно. А вот тебе могу помочь с твоими…
— Это с какими же? — растерялся Коули.
— Ты явно страдаешь от переизбытка благородства. — Янтарные глаза ее похолодели. — А люди — удивительно неблагодарные твари, и я не исключение. С животными много проще…
— Здесь ты, пожалуй, права, — согласился Коули.
— Ты не дослушал. Неужели ты убил целое воскресенье в расчете лишь на то, что я растекусь сладенькой лужицей и поведаю доброму дядечке обо всех своих печалях? Тут ты дал промашку, сержант. Извини, что разочаровала тебя…
— Да чего уж… — Коули тяжело вздохнул. — Тогда пока, девочка.
— И никогда не приходи сюда больше! — Голос Мэри вдруг зазвенел. — Никогда, если не хочешь серьезных неприятностей!
Коули глядел на нее во все глаза. Перед ним вновь была волевая, уверенная в себе женщина в одежде младшего братишки. Рубашка успела высохнуть, скрыв пикантные подробности ее телосложения, но Кристофера не покидало тревожное ощущение, что теперь он обрел способность видеть сквозь одежду… Он даже головой затряс.
— Хорошо. Обещаю тебе это.
И он вышел, сопровождаемый Снайпом.
Мэри глядела им вслед, не шевелясь. Не то чтобы она сомневалась в своей правоте, нет, дело было в другом. Приходилось честно сознаться себе в том, что присутствие этого человека расслабляло ее, действовало успокаивающе. И, что хуже всего, это было ей приятно… Загвоздка заключалась лишь в том, что любое вмешательство в ее жизнь было абсолютно лишним. К тому же Коули — полицейский, а это совсем плохо…
Осознав вдруг, что мысленно спорит сама с собой, Мэри словно очнулась. Полнейший абсурд!
Джей сладко посапывал, раскинув ручки и улыбаясь чему-то во сне. Мэри замерла на пороге детской, вспомнив, как льнул малыш к Коули. Что ж, тем более она права! Стягивая с сына шортики, она вдруг нащупала в кармашке какую-то бумажку. Развернув ее, едва не ахнула — на ней аккуратным четким почерком был выведен номер телефона и слова: «Сержант полиции Кристофер Коули». В приступе внезапной ярости Мэри смяла бумажку и швырнула ее на пол…
Укрыв сына одеяльцем, Мэри направилась в гостиную и устало опустилась в кресло. Огонек автоответчика снова мигал, но включить его отчего-то не поднималась рука… Вместо этого Мэри набрала номер Алекса. Тот сразу же схватил трубку.
— А-а-а, это ты, малыш… — Голос его звучал разочарованно.
Ясненько, ждешь звонка своей драгоценной Клэр, подумала Мэри. Судя по утреннему разговору с подругой, ждать Куинну предстояло до второго пришествия…
— Как дела, — вздохнув, поинтересовалась Мэри.
— Почему ты звонишь только сейчас? — взорвался Алекс. — Где тебя черти носят?
— Там, где ты не можешь меня достать! Имею я право хоть на один выходной? — возмутилась Мэри, задетая за живое.
— Вот теперь и пеняй сама на себя! — не унимался разъяренный фотограф.
— В честь чего это ты так разошелся? — прикрикнула на него Мэри. — Срываешь на мне зло? Сам наломал дров, а теперь локти кусаешь? Ты последнее дерьмо, Алекс Куинн, и на месте Клэр я плюнула бы тебе в рожу!
