Детишки переглянулись.
'Я не понимаю, почему мы тогда уснули? — бросила мысленно Юля. Но Ваня лишь подернул плечами. Ничего не ясно. Оба ребенка уставились на женщину, молчаливо требуя разъяснений.
— Меня зовут Елена Эдуардовна, и я уже не помню, сколько лет я живу тут, в заброшенной деревне Марьино, среди гор и сосновых лесов, — точно, сказочный персонаж, и говорит странно, словно перед камерой ей велено изложить всю свою историю, причем, выдуманную. — Муж мой бросил меня сразу после рождения Ираклия. Он ушел в горы, и больше не вернулся. Может, его порезали коварные горцы или растерзали хищники. Лучше я буду думать, что он погиб, а не бросил нас.
Далее, воодушевленная рассказом, женщина принялась нахваливать своего сына. У каждой матери сын — Геракл и совершает такие подвиги, которыми она гордится. Нудные перечисления всех достижений Ираклия детям оказались скучны, и они клевали носом.
Юле снилось, что она бежит прочь из домика в Марьино, что она большая, словно великан, и горы ей нипочем, а когда она оказывается у моря, она опять становится маленькой и идет в санаторий за ручку с Ваней. 'Папа, это мой муж! — с гордостью говорит девочка. Рассказывает, что Ваня помог ей бежать от оборотней. Как — интересуется папа, и вдруг Юлю словно прорвало, и она начала говорить то, чего не видела своими глазами.
Наперерез джипу и Мерседесу выезжает грязный синий трактор. Оттуда появляется этакий персонаж русских сказок, светловолосый, синеглазый, с густой бородой, только в отличие от Ильи Муромца да Добрыни Никитича — в белоснежной китайской футболке и протертых джинсах. Высокому мускулистому человеку не понадобилось даже оружие, чтобы справиться с волками без особого труда. Он с мастерством супергероя из боевика свернул шеи всем троим. А потом заглянул в джип, где на заднем сиденье, посапывая, спали дети. Мужчина пожал плечами, вытащил девочку с мальчиком и увез их на тракторе в родную деревню, бросив напоследок: 'Проклятье, чуть не опоздал'.
Не простой крестьянин этот Ираклий! Но девочка во сне не успела понять смысла нападения на джип. А к месту происшествия подоспела милиция. Юля уже не видела себя, спящую в кабине трактора. Ее душа словно стояла на высокой горе и наблюдала, как три человека в серой форме с погонами записывали что-то в своих планшетках, обводили мелом тела задушенных оборотней и внимательно разглядывали оставленные иномарки. Но то, что было дальше, заставило девочку вскрикнуть.
Из белого жигуленка-такси вышли отец и противная ведьма Маргарита. Они осмотрели место преступления и начали о чем-то активно беседовать с милицией. Но те лишь пожимали плечами и озирались. Марго вдруг надела темные очки. Юля недовольно фыркнула: не на пляже, а выпендривается! Женщина села на корточки и что-то пристально рассматривала. Через несколько минут она встала, сняла очки и обреченно покачала головой. Милиционеры лишь развели руками в ответ.
'Папа! Папочка! Я тут! — кричала Юля, сбегая со склона.
Но никто из стоявших на извилистой горной дороге ее не слышал. Будто она была пустым местом.
— Успокойся, девонька, — хозяйка держала ее за трясущиеся плечи. — Я найду твоего папу, все будет хорошо, и никто тебя больше не похитит.
— Хотелось бы надеяться, — буркнула Юля, и вдруг она ужаснулась: — вы… вы мне этот сон показали?
Женщина лишь улыбнулась в ответ, глядя на ошарашенных детей. Девочка сосредоточилась и аккуратно коснулась сознания Вани. Что и требовалось доказать, он видел то же самое. Дети переглянулись. Жутко-то как: вроде и тетка эта Елена ласковая, добрая, позаботилась о них, но у нее есть власть над снами.
— Что мне оставалось делать, если вы меня слушать не захотели? — вздохнула хозяйка. — Ничего-ничего, я вас в обиду не дам. Еще и отварчик один приготовлю, чтобы у девочки голова так часто не болела. Нехорошо это…
— А можно мы с Ваней пока погуляем? — спокойно спросила Юля.
— Да, пожалуйста.
Женщина ничего не запрещала. Она показала детям, где лежит их выстиранная одежда, и попросила не бродить по округам до темноты и вернуться к ужину.
— Конечно! — пообещала ей Юля.
— И почему Асклифенко не избавил ее от мигреней? — буркнула себе под нос Елена.
Но стоило детям перешагнуть порог дома, как девочка сразу начала говорить совершенно о другом. Надо бежать отсюда. Да, эта дородная блондинка в алом сарафане — замечательная женщина и голубцы у нее чудесные. Отварчик, несомненно, будет не хуже, если только хозяйка не Баба Яга и не захочет опоить детей всякой гадостью, а потом в печке зажарить.
— Точно! — угрюмо буркнул Ваня. — Мне и самому не нравится, что мы сбежали. Если бы я знал, что ты экстрасенс и за тобой гоняются всякие ненормальные, я бы с тобой не связался.
Девочка грустными глазами посмотрела на него и расплакалась. Она утирала слезы кулачками, платка у нее не нашлось, и все время говорила, что она такая никому не нужна, от нее все отвернулись и что ее шутки над Ожерельевым и другими одноклассниками тоже добром не кончатся.
— Ладно, хватит ныть, — взял ее за руку Ваня, — ты не плохая девочка. А если нас похитили… ну, давай представим, что это все понарошку, что мы снимаемся в фильме вроде 'Одного дома', напинаем их всех и вернемся к родителям героями! Как думаешь?
— Думаешь, у нас получится? — сощурилась Юля. — Мы люди, нам не справиться с оборотнями и вампирами. Давай лучше в гостиницу позвоним, папа приедет и заберет нас, если он еще совсем голову с этой Марго не потерял. Я во сне видела, что он вот-вот найдет нас.
— Давай, — согласился мальчик, оглядываясь в поисках почты, — только ко мне в лагерь или домой звонить не будем, чтоб не особо волновались, ладно?
Маленькая брошенная деревенька в горах. С десяток домов, практически все покосились от старости. В двух полуразрушенных сараях жили бабульки, совсем уже не похожие на людей: страшненькие, с темно-коричневой кожей, впалыми глазами, вместо одежды — цветные отрепья. Они сидели на покосившейся полусгнившей скамейке и пили мутную жидкость, налитую в бутылки от цветной газировки. Они, шепелявя, чего-то напевали друг другу и страшными голосами смеялись над чем-то своим. Еще одна бабка, проживавшая рядом с халупами страхолюдок, гоняла в огороде козла, вознамерившегося съесть несколько капустных листьев. А в синем киоске с кривой надписью 'Лорек прадовольствинный' красовались лишь бутылки с водкой, зеленая салями, выцветший на солнце фантик от 'Сникерса' и, такое чувство, что обязательная для продажи во всех киосках коробка с жвачкой 'Турбо'. Рядом с ларьком на перевернутом ведре устроилась еще одна старушка. Она продавала картошку и трехлитровую банку ягод.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
