тамбура, под захлопывающиеся в панике двери. Я же, молниеносно выхватив саблю, свободной рукой сложил неуловимо быстро печать, после чего швырнул оружие прямо в надвигающуюся стену огня, который неумолимо погружал всё на своём пути в огненный и постоянно сотрясающийся мелкими взрывами ад. Сделав это буквально за секунду как ревущие пламя готово было поглотить меня на своём пути.
Глава 10
Путь на Петербург. Часть вторая. Инкогнито
Пламя окутало весь тамбур, но меня уже на его пути не было. За долю секунды, когда моя сабля, разрезая потоки огня, пролетела весь коридор вагона и вошла лезвием в его стену, я применил теневое перемещение, и очутился рядом со своим оружием.
Стоило мне появиться за бушующей, и то и дело взрывающейся стеной огня, как я ворвался в своё купе, за пару секунд до неминуемой смерти Александры, которая забралась на верхнюю койку желая спастись от убийцы. Моё появление за спиной врага было не сразу замеченным от чего я одним ударом ноги с проносом, снёс врага в соседнюю стену.
Но убийца тоже оказался не так прост. Влетев в стену, он не сполз по ней, давая мне возможность тем самым его добить, а сразу рванул в атаку.
Подлетев ко мне, он схватил меня руками и молниеносно нанёс удар лбом мне в лицо, при этом получив взамен мощнейший удар коленом в живот.
От обмена ужасающих по силе ударов, мы разлетелись по разным сторонам, окропляя всё вокруг брызгами нашей с ним крови.
Однако, только ударившись об разные стены купе, мы вновь рванули друг на друга, завязывая ужасающий по силе ударов бой в тесном пространстве.
От каждого удара и блока было слышно, как будто трещали наши кости, а мы словно торнадо, ворвавшийся в тесную комнатенку, кружили в свирепой драке, руша всё на своём пути своими телами.
Мой соперник был искусным бойцом, с явно отработанной в сотнях драк техникой боя, а в его движениях веяло китайскими боевыми искусствами, которые сейчас обрушивались на меня достойной защитой и вымеренными атаками.
Наши руки переплетались в скользящих блоках, сразу рождая без размашистых замахов удары, которые снова переходили в блоки.
Тела и лица окрасились кровью, а ужасная скорость боя не давала каждому из нас даже надежды на применение родовых техник, от чего всё сводилось к рукопашному противостоянию.
Ударившись спиной об стену, я сразу наклонил голову в сторону, а рука врага врезается в стену купе, оставляя в ней вмятину, после чего моё предплечье соприкасается с рукой убийцы и, согнувшись без замаха, переходит в удар локтем. И вот уже я начинаю идти из обороны в атаку, пытаясь пробиться сквозь глухую защиту.
Серия ударов и наскок в ударе коленом, подкрепляемый ударом локтя, я убийца влетает в стену, падая в обломки нижней койки и стола, но при этом сразу же подсекает мне ноги.
Бой на краткий миг переходит в полулежащие состояние, не прекращаясь ни на секунду, даже когда мы вновь пытались подняться на ноги, в процессе которого жилистый убийца, схватив с пола острый обломок деревяшки, стал им орудовать словно ножом.
Крик Александры огласил купе, а мы разлетелись в разные стороны от, словно пушечных по силе ударов, которые достигли своих целей, а в моём бедре торчал обломок деревяшки, вокруг которого быстро расползалось кровяное пятно.
На разбитых губах худого убийцы промелькнула усмешка, и он словно открыв второе дыхание, рванул на меня, вот только я наконец-то полностью завершил анализ его боевых навыков, уровень которых был чертовски велик.
Отразив пару ударов уйдя в глухую оборону, я словно невзначай слегка приоткрыл правую часть рёбер, и сразу получил ужасающий по своей силе удар в эту область.
В момент удара моя левая рука скользнула вперёд, так как при боковых ударах он всегда опускал слегка защитную руку и, схватил за ушную раковину убийцу, вывернув её до хруста, склоняя голову её владельца набок, после чего сразу же нанёс удар локтем ему в висок.
Удар достиг цели, а я не отпустив ухо врага, второй рукой схватил его за затылок и стал бить не переставая коленями ему в грудь. После нескольких таких ударов, я подсёк его ноги повалив его на пол, после чего оседлав врага, вырвал из бедра деревянный обломок и всадил его в шею убийце.
Тело подо мной последний раз напряглось, и сразу обмякло, завершив тем самым наш бой, я же вскочив на ноги, рванул чуть хромая к двери, ведь где-то рядом был второй нападавший.
В тамбуре был едкий дым, горели занавески, и шторы, а так же тлела деревянная отделка вагона, вот только в нем не было видно напарника жилистого убийцы.
Когда я морщась от боли в бедре, перешагнул труп телохранителя лежавшего в луже запёкшейся и подгоревшей крови, то уже слышал как чуть слышно доносился топот из соседних вагонов, бегущих сюда людей, и увидел не закрытую до конца дверь из вагона.
Получалось, что второй убийца сбежал, и скорее всего, покинул поезд, так как его лицо было мне известно.
Меж тем в тамбур начали вбегать проводники и охрана поезда, а я, понимая, что бой на этот момент закончен, развернулся и шагнул обратно в своё купе.
— Александра Романовна, — скривился я, перенося на краткий миг вес тела на раненую ногу. — Как вы? Вы не ранены? — Посмотрел я на забившуюся в угол на верхней койке княжну, по лицу которой всё ещё стекали слёзы, а её кожа была белая как сам мел.
— Григорий. — Слегка невнятно произнесла она моё имя, и чуть ли не кубарем спустилась из своего убежища.
За два больших шага Александра была рядом со мной, словно желая обнять, ища успокоения и защиты, но за секунду до этого смогла совладать с собой и остановилась.
Но уже через мгновение, словно только увидев рядом валяющегося убийцу с обломком деревяшки в горле в липкой густой луже крови со стеклянными глазами, которые словно смотрели на нас, дернулась всем телом в сторону от него, и уткнулась лицом мне в грудь.
Прошло чуть больше получаса, с момента нападения убийц. За это время трупы уже убрали, а кровь стёрли с пола, хотя красные разводы всё ещё напоминали о недавних событиях.
В дверь постучали три раза, после чего она открылась, и в проёме появился Андрей, с тряпичной котомкой.
— Вот, — потряс он поклажей. — Всё исполнено как просили. Только не сочтите за оскорбление ваше высочество. Всё как Григорий Александрович приказал. Простенько.
— Молодец, — встал я, прихрамывая на больную ногу, хотя под повозкой уже красовался красный и всё ещё
