по любому поводу занимаюсь анализом и ищу пути решения. Получается, Яна живёт здесь, а я на другой планете, в другом измерении, – думала Саша, слушая тихое дыхание Яны. – Начнём с того, что нельзя жить без друзей, а у меня только коллеги. Жизнь проходит мимо, но меня это не волнует – это ненормально. Выходит, всё дело во мне. Мне казалось, что я забыла Артёма, я о нём даже не думала. Тогда, почему мне хочется ему нагрубить, уколоть? Если бы ни сон перед звонком Яне, я не прилетела бы сюда. К этим видениям я начала относиться серьёзно после смерти бабушки. Если я изредка просто видела кошмар, то теперь я начала «получать письма». Сны были хорошие и плохие, но если я в них «заходила» на почту – они были вещими. Они приходили нечасто и несли в себе разную информацию, но начинались всегда одинаково: я открывала свой электронный почтовый ящик и видела входящее письмо, чаще с прикреплённым файлом. «Кино» заканчивалось советом, как мне поступить. Взять случай в горах. Мы собирались посетить лыжный курорт, планируя поездку заранее, и пробыть там три дня. За два дня до отъезда, я получаю «письмо» со сходом снежной лавины. Я смотрела на неё со стороны, как в кино, а вместо «Конец фильма» прочла «Останься дома». Отказаться от поездки было неловко, и мне пришлось рассказать ребятам о своём сне. Не все поверили в мой рассказ, но я не поехала. Через три дня они вернулись все, но с травмами различной степени тяжести. Я стала внимательнее относиться к своим снам, хотя до конца не верила. Ещё посмеялась над собой, думая: «Заработалась! Теперь и во сне не расстаюсь с компьютером». Но как теперь не верить? Я во сне опять открываю почту: «Помоги подруге и отцу», а потом вижу Яну за решёткой. Она протягивает ко мне руки и просит: «Спаси меня». Разве я могла равнодушно к этому отнестись? А прилетаю сюда, и что вижу? Выходит, я Кассандра с бабушкиной помощью. Почему с её? Потому, что отправитель писем она. Что мне с этим «даром» делать? Она и при жизни оберегала меня от необдуманных поступков, но разве я её слушала. Если она мне сейчас скажет, что Артём не моя судьба, я всё равно поступлю по своему, даже будучи уверенной в том, что ошибаюсь. Мне бы продержаться три-четыре дня от искушения по имени Артём, а потом я улечу», – думала она засыпая.
Утром, проснувшись около семи часов, Саша спустилась в кухню, где уже хозяйничала Антонина Степановна.
– Доброе утро, – сказала ей Саша. – Кофе угостите?
– Присаживайся. Будет тебе кофе, а бутерброд сообрази сама. Ты с Артёмом едешь?
– С чего Вы взяли? Я ещё вчера сказала, что поеду одна и маршруткой, – ответила Саша, делая себе бутерброд.
– А я решил по-другому, – присаживаясь к столу, сказал Артём.
– Степановна, у меня всё в порядке с русским языком? Вы меня понимаете? Возможно, живя за границей, я начала путать слова? – спросила она, стараясь не смотреть на Артёма.
– Я тебя прекрасно понимаю, Саша, – ответила она.
– Значит дело не во мне. Артёму Сергеевичу стоит посетить доктора, раз у него проблемы со слухом. Нельзя быть назойливым. Я еду не в клуб, а на кладбище, и мне не нужна твоя компания. Это понятно? – сердилась Саша.
– Более чем. Я отвезу тебя, куда скажешь, постою в сторонке, – делая глоток кофе, ответил Артём. – Я одного не могу понять – чего ты сердишься? Степановна, сделай нам кофе в дорогу.
Они ехали минут сорок молча. Саша под тихую музыку как будто дремала, или делала вид.
– Остановись, – открыв глаза, сказала она голосом, не терпящим возражений.
– Что случилось? – спросил Артём, притормозил и съехал на обочину дороги. – Саш, воды дать?
– Не надо. Постой немного, – сказала Саша, открыла дверь и вышла из машины. – Что-то мне плохо.
Прошли минуты четыре, и мимо них, на большой скорости, промчалась машина. Она двигалась так, как будто водитель был нетрезв, и она ехала сама по себе. Саша посмотрела ей в след, постояла минуты три, опустив голову на руки, которые лежали на двери и села в машину. Через пять-шесть километров они проехали место ДТП. «Лихач» нашёл точку соприкосновения с ВАЗ-2108. Обе машины слетели с дороги и восстановлению не подлежали. Стояла карета скорой помощи и машины милиции. До города оставались пара километров.
– Саш, что это было? – спросил Артём, глядя на неё с удивлением.
– Ты о чём? Если об остановке – меня укачало. Увидишь цветочный ларёк – сделай ещё одну, – попросила она.
– И часто ты предугадываешь ближайшие события?
– Не говори глупости. Я задремала и меня укачало. Я впервые за четыре года еду на автомобиле. Вчера поездки были частые, но короткие. В чём ты меня всё время пытаешься уличить? То делаешь из меня хакера, то ясновидящую. Определись уже, что со мной не так, – сказала Саша и подумала: «Кто мне поверит, что я вижу это».
Артём остановил машину у ворот кладбища и взглянул на Сашу.
– Мне помощь не нужна, я справлюсь, – сказала она, выходя из машины с цветами и пакетом. Она медленно шла по аллеям, думая о том, что произошло на дороге. – Бабушка, я не знаю, как ты это делаешь, но большое тебе спасибо. Я столько пережила за два дня, что теперь не могу тебя не слушать, – говорила Саша, собирая остатки прежних цветов в пакет, и возлагая свежие. – Вас кто-то совсем недавно навещал, и я даже догадываюсь кто. Мам, пап, у меня всё в порядке. Ваша дочь не самый последний разработчик в компании. Много где была, много видела, но домой прилечу года через три не раньше, – говорила она, присаживаясь на скамейку и рассказывая о том, что было за эти годы. Прошло полчаса, прежде чем она поднялась и собралась уходить. – Я вас помню и люблю. Навещу дедушку, заеду в родительский дом, вернусь к Тороповым, а через пару дней покину город. – Артём, кто-то из ваших бывает здесь? – спросила Саша, вернувшись назад минут через сорок.
– Отец с бабушкой приезжают сюда перед Пасхой, а когда ставили плиту, взамен креста на могиле Марии Петровны, мы приезжали вместе с ним.
– Артём, я хочу заехать в свой дом. Ты не возражаешь? Хочу забрать некоторые вещи, как память. Кто знает, сохранятся ли они до следующего моего приезда, – говорила она, садясь в машину.
Они подъехали к дому Ковалевских. Во дворе женщина развешивала бельё. Она оглянулась на звук подъехавшей машины и узнала
