Еще больше поражало, как немного времени ему потребовалось, чтобы стать великим актером классического направления. Казалось, он совершил это простым усилием воли. О первом выступлении Дерека в роли Гамлета в Уэст-Энде до сих пор вспоминали с восхищением.
Но кроме выдающегося таланта, Дерек обладал прекрасным характером. Он был очень милым человеком и ценил простые человеческие радости, а его врожденное чувство чести как нельзя лучше соответствовало заслуженному им титулу пэра Англии.
Кроме того, Дерек понимал и любил людей. Его доброе сердце легко откликалось на все горести и обиды, и на его поддержку могли рассчитывать не только родные и близкие, но даже малознакомые люди.
Блер по достоинству ценила редкостные качества своего мужа и сознавала, что в своей жизни ей не удавалось встретить такое сочетание положительных черт в других людях.
Дерек любил ее, и она любила его и пронесла свою любовь через все эти годы. Они были чудесной парой. Оглядываясь назад, Блер вспоминала, как впервые услышала звуки его волшебного голоса. Этот голос до сих пор волновал ее, когда она следила за его игрой из театральной ложи.
Конечно, ко всему прочему Дерек и внешне был просто неотразим. Ни одна женщина не оставалась равнодушной к его мужественной красоте. А светлые, почти прозрачные голубые глаза Дерека заставляли забывать обо всем на свете.
Сейчас, в свои шестьдесят восемь, он, конечно, не тот, что был раньше. Хотя он сохранил прямой, гибкий стан, и его широкие плечи по-прежнему создают впечатление силы и уверенности. Однако Блер знала, каким усталым он может быть. На его лице почти не было морщин, если не считать крошечных лучиков вокруг глаз, но серебряные виски придавали его облику значительность и солидность зрелости.
Блер очень не хотелось, чтобы Дерек ставил эту пьесу. Он был измучен после долгой трудной работы с пьесой Беккета, а затем изнурительных съемок, только что завершившихся в Аризоне. Она надеялась, что за этим последует заслуженный отдых, раз они возвращаются в Лондон, но, наверное, покой – это не для него.
Неужели он действительно хочет играть Генриха II? Расхаживать по сцене как этот громоподобный король Англии из династии Плантагенетов, которого он только что сыграл в пьесе Беккета? Скорее всего. Эта роль будит его воображение, а любовь Дерека к своей работе доходит до абсурда.
В размышления Блер ворвался голос Дерека. Он отошел от окна со словами:
– Хлое восемнадцать, и, естественно, ее волнует, кем был ее отец, как он выглядел, чем занимался, откуда родом. Она хочет знать о нем все, чтобы познать себя. Но знаешь, Блер, я думаю, что у Стиви есть и другие проблемы с Хлоей, кроме поиска отца.
– Что ты хочешь сказать?
– Хлоя была довольно откровенна со мной во время нашей прогулки после ленча.
– Я вижу. Какую еще тяжесть она взвалила на твои плечи?
Дерек вздохнул и провел ладонью по лицу.
– Хлоя не хочет поступать в университет.
– Вот это новость! – воскликнула Блер. – У меня просто голова закружилась. Хлоя так мечтала учиться в Оксфорде! Помнишь, ведь это по ее просьбе я ездила с ней туда прошлым летом, она заставила меня обойти с ней весь городок и все колледжи. Хлоя не могла дождаться, когда же наконец сможет поступить в университет. Знаешь, хотя она и сказала, что не хочет учиться дальше, она может легко изменить свое мнение. Она должна понять, чего лишает себя.
– Я надеюсь, что Хлоя изменит свое решение, но очень сомневаюсь в этом, – с сожалением сказал Дерек. – Это действительно грустно, что она раздумала поступать в Оксфорд. Это были бы прекрасные годы, незабываемые для нее. И это очень огорчает Стиви, которая считает, что Хлоя должна обязательно продолжить свое образование.
– Она уже сказала об этом матери?
– Да. Она сказала Стиви, что хочет работать в фирме.
Пораженная этой новостью, Блер не нашлась что ответить. Наконец она сказала:
– Я считаю, что это совсем не для нее. Но, с другой стороны, наверное, это порадует Стиви.
– Сомневаюсь. Она хочет работать в лондонском отделении фирмы.
– Господи! И об этом она тоже заявила матери?
Блер вопросительно смотрела на Дерека.
– Да, она сказала Стиви. Разве юность способна о чем-нибудь промолчать? И чувства, и мысли выплескиваются со скоростью их появления.
– Теперь я понимаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь о неординарности нашей семьи.
– Но и это еще не все, дорогая.
– Нет, Дерек, это уже слишком. Что еще волнует Хлою?
На красивом лице Блер появилось испуганное выражение.
– Это касается уже не Хлои, а Майлса.
– Но Майлс – самый нормальный из всех нас!
– Совершенно верно. Он беспокоится о Гидеоне. Майлс убежден, что у брата какие-то серьезные проблемы. Он сказал мне, что Гидеон очень изменился, он показался Майлсу мрачным и раздраженным. Майлс спрашивал меня, как Гидеон себя вел, когда мы встречались в Лос-Анджелесе.
– Да, я припоминаю, он был погружен в себя, – не задумываясь, ответила Блер.
Дерек бросил на жену быстрый взгляд и продолжил:
– Я тоже сказал Майлсу, что Гидеон показался мне чем-то озабоченным. Тогда я решил, что это связано с работой.
– Он был погружен в себя, – уверенно повторила Блер.
– Но и это еще не все, – добавил Дерек.
– Говори. Давай покончим со всем за один раз.
Блер откинулась в кресле, нетерпеливо ожидая продолжения.
– Стиви считает, что Найгел что-то замышляет за ее спиной. Это мне сообщил Майлс. Будто бы Найгел хочет отстранить мать от руководства фирмой.
– И что Стиви собирается делать?
Дерек нахмурился.
– Ты считаешь, что это может быть правдой?
– Если говорить откровенно, боюсь, что это правда. Я верю в способность Стиви правильно оценивать ситуацию. Она почти никогда не ошибается. Видимо, Найгел и в самом деле что-то надумал.
Блер, помолчав немного, добавила:
– Если Стиви говорит, что Найгел действует за ее спиной, значит, так и есть. Теперь меня больше не удивляет, что ты завел разговор о Плантагенетах. Действительно, похоже на отношения в королевской семье: интриги, закулисные действия, секретные планы, ссоры и тайны.
Дерек рассмеялся.
– Думаешь, все так плохо?
Блер откинулась на вышитые подушки и смотрела на него, не отвечая. Наконец она сказала:
– Разве так не во всех семьях?
– Не думаю. Это определяется социальным слоем, к которому принадлежит семья. Но я хочу спросить тебя о другом, Блер. Почему Найгел пытается вытеснить из фирмы свою собственную мать? Ведь и так именно к нему в один прекрасный день перейдет руководство фирмой.
– Вот это и обескураживает больше всего. – Блер пожала плечами. – Я не могу понять причины такого поведения. Но мы с тобой знаем, что у Найгела всегда был трудный характер, он человек закрытый и непредсказуемый.
