— Или с помощью оставленной здесь немецкой агентуры собирают шпионские сведения, — добавил Толкунов.
Бобренок покачал головой.
— Вряд ли, — не согласился он. — Разведывательные данные необходимо передавать ежедневно, а они сидят молча. Что-то готовят, но что?
Полковник посмотрел на часы.
— На рассвете вы должны быть в Дидылове. Соберите актив и поговорите с людьми. Не исключено, что агенты установили контакт с бандеровцами. Правда, в этом районе их почти нет, но все же... Выезд в пять тридцать. Идите отдыхать.
— Вам бы тоже не мешало, товарищ полковник, — сказал Бобренок.
— Не мешало бы, — согласился Карий. — Но должен еще позвонить генералу.
13
Они шли часа два зарослями и болотами, и наконец Муха вывел их к неширокой, но длинной и ровной поляне. Харитон остановился и даже свистнул от удовольствия. Затем ходил по поляне, мерил ее шагами, что-то сказал радисту, и они рассмеялись, довольные, как люди, которые нашли то, что долго искали.
Юрко сидел на траве, положив на колени автомат, и смотрел, как солнце цепляется за вершины сосен и елей. Напротив него в другом конце поляны росла высокая ель, агенты постояли, показывая на нее пальцами, и Юрко понял, что они нашли хороший ориентир.
Угрызения совести не давали покоя Юрку уже два дня: с того времени, как узнал, что Харитон с помощником — немецкие агенты. Противен был ему и сам Харитон, его лицо и маленькие хитрые глазки; Юрку почему-то все время казалось, что Харитон следит за ним, несколько раз ловил на себе его изучающий взгляд.
Вот и сейчас Харитон подошел к нему, остановился, расставил ноги в крепких сапогах, посмотрел внимательно и спросил:
— Ну, о чем думаешь?
Юрко думал, что ему противен этот перевертыш с погонами советского офицера и даже орденами на груди, но только пожал неопределенно плечами: мол, что ему думать и зачем, если есть начальство, — он человек маленький...
Подошли Муха с Михаилом, и Харитон приказал:
— Вы, пан сотник, возвращайтесь с Михаилом в схрон, а я с парнем заскочу в село.
— Это зачем? — не сообразил Михаил. — Мельник днем уехал в город и вернется завтра.
Муха пренебрежительно похлопал его по плечу:
— Я на твоем месте был бы догадливее.
— Мельничиха? — почему-то даже обрадовался Михаил. — Ты о ней? О Зине?
— Если пана Семенюка нет...
— Можно и развлечься... — добавил радист. — Жаль, я тоже не отказался бы.
— Довольно! — оборвал Харитон. — У меня в Квасове дела.
Но никто ему не поверил, даже Юрко, хотя его мнением не интересовались, будто он пустое место.
«Вот, — со злостью подумал Юрко, — до чего я докатился: холуй, прикрывающий грязные дела распутника...» Но ничего не сказал и поплелся за Харитоном, как побитая собака.
Село ложилось рано, особенно теперь, когда керосин привозили редко, а от коптилок люди уже отвыкли: Квасово светилось одинокими огоньками. Харитон постоял немного на опушке, направился к домам. Он шел тихо и осторожно, огибая низины, заполненные полосами вечернего тумана, но не очень таился — имел подлинные документы, а зачем и от кого прятаться старшему лейтенанту Красной Армии?
У Семенюка керосин был, и окна светились. Харитон постучал требовательно и громко, и Зина открыла ему не колеблясь. Может, ждала кого-то другого, однако не растерялась, увидев гостя, и с готовностью пропустила его в дом. Юрко шагнул за Харитоном, но тот преградил дорогу. — Ты, парень, — хохотнул коротко, — заночуй на сеновале, там тепло и сеном пахнет, а я тебя подниму, если понадобится.
Юрко отправился к сеновалу, но не полез туда, а уселся на бревна, лежавшие у дверей, прислонившись спиной к дверному косяку. Сидел и смотрел на звездное небо без единой тучки — Млечный Путь блестел серебром, и какая-то звездочка мерцала, казалось, даже двигалась. «Так вот и земля наша мерцает для кого-то», — подумал Юрко и вспомнил Катрусю. Боже мой, что бы он отдал, только бы девушка оказалась здесь...
Протянул руку и нащупал холодную сталь лежащего рядом шмайсера. Юрко с отвращением оттолкнул оружие, встал и вышел со двора.
В домах слепо темнели окна. Вначале Юрку казалось, что на него смотрят и следят за каждым его шагом, но вскоре это чувство притупилось — он шагал посередине улицы совсем открыто, ибо знал, куда идет и зачем. Только вначале, когда вышел со двора Семенюка, не отдавал себе отчета в этом, но решение возникло сразу, хотя, может быть, он обманывал себя и обдумал все уже давно, просто колебался и собирал силу воли для последнего шага, и сейчас, сделав его, тяжело ступая, шел по песку разъезженной улицы.
Улица немного расширилась, и наконец Юрко очутился на сельской площади. Слева стояла деревянная церковь, напротив нее кирпичный магазин с закрытыми ставнями, а к нему прижался домик с одним освещенным окном. Юрко направился прямо туда, точно рассчитав, что домик без забора может быть только сельсоветом.
Он вошел не постучав, остановился прямо на пороге и осмотрелся. Мужчина, сидящий за столом, покрытым красной скатертью, стал настороженно выдвигать ящик, в котором, наверное, хранилось оружие, а второй, что примостился в углу, потянулся к приставленному к спинке стула карабину — это было закономерно, время военное, да и из лесу могли выйти бандиты. И Юрко, чтобы продемонстрировать, так сказать, свои мирные намерения, шагнул прямо к столу — люди увидели, что он безоружный, и успокоились.
За столом сидел человек средних лет в помятом хлопчатобумажном пиджаке, с длинными седыми усами. Усы у него поседели, а волосы были еще черными, глаза смотрели по-юношески остро.
Тому, кто потянулся к карабину, исполнилось самое большое лет двадцать, одет он был в солдатскую гимнастерку, широкие брюки, из-под которых выглядывали тяжелые ботинки на грубой подошве. Военная гимнастерка и карабин не делали его солиднее, выглядел он совсем подростком, что подчеркивал и вихор, задорно торчавший на макушке.
В комнате сидел и третий человек, которого Юрко сразу не приметил. Еще молодой, но полный, в вышиванке, заправленной в галифе. Пристроился он на скамейке у стены и, наверное, что-то говорил, так как застыл с раскрытым ртом, словно его оборвали на самом интересном, и смотрел на Юрка недовольно.
— Вы председатель сельсовета? — спросил Юрко у седоусого.
— Я. Что вам?
— Есть разговор... — Юрко обвел изучающим взглядом присутствующих, и председатель понял его.
— Это наш актив, можете говорить все. Кто вы?
— У меня важное сообщение. Сейчас в селе прячется немецкий диверсант.
