Наконец, Щедрому удалось навести порядок, и он уже как должное повёл церемонию дальше:
— Согласно заведённой нами традиции, мы должны одобрить или не одобрить выбор нашего атамана, — тут же осёкся и добавил, — нашего брата. Я объявляю голосование. Кто одобряет выбор ара Ардни взять в невесты Утреннюю Зарю? — и тут же сам поднял руку и закончил, — Добро.
Вся по очереди дали добро и Ардни взяв её правую руку, повёл венчать вокруг священного огня…
Все эти события разворачивались за седмицу до Купальной, самой большой праздничной седмицы жителей Страны Рек. Ардни сознательно спланировал поход именно в эти дни. Он знал, по докладам разведки Шумного, что Утренняя Заря готовится впервые в свой жизни принять в себя мужчину и познать женственность в самой её непосредственной сути — забеременеть. Перейти из разряда яриц в разряд молодух. Он знал от информаторов Шумного, а за этим баймаком слежка была особой, что её не перевели в положение невест на выдан, а оставили при родном баймаке. Кто конкретно так решил атаман её рода или матёрая Ардни не знал, да ему в общем было всё равно.
В отличие от обычаев речников, постельными делами новобрачные занимались и днём, и ночью, практически не вылезая из кибитки и всю оставшуюся седмицу и всю Купальную. Всё это время он лишь несколько раз был занят делами логова. К концу следующей седмицы за Купальной, вернулась группа лазутчиков с вестями об интересующей его еби-бабе из рода Палого, который ей владел. Народ, подзадоренный двумя свадьбами, просто сходил с ума, требуя немедленный поход. Всем вдруг стало невтерпёж. Чтобы снять напряжение, возникшее в ближнем круге, атаман собрал ближников на совет и просто выложил им свои соображения о предстоящем походе. До земель Палого идти надо было по землям трёх городов[47], что усложняло скрытность передвижения большого костюмированного отряда. К тому же передвигаться пришлось бы цепью по проторённым дорогам, что неминуемо растягивало бы кавалькаду и тормозило поход. Обычно, проходя аровы земли, они проскакивали их в течении одной ночи, а так далеко в глубь городских земель они раньше не ходили. Не удавалось решить вопрос ни о скрытности, ни о быстроте передвижения в этих землях. Вторая проблема касалась непосредственно цели похода. Близилось полнолуние, а значит какой-то девичий праздник. Где девок искать и собирать, не понятно. У артели начинался сенокос, и мужики рассыпались по одному или мелкими группами на довольно большой территории, а ловить этих ушлых охотников в родной степи было делом нереальным. Кроме того, артельные бортники лазили по лесам. Именно в это время шёл массовый сбор мёда. В этом так же учувствовало достаточно большое количество людей, которых даже теоретически невозможно было выловить в непролазных лесах. Что же касается ватаги баймака, то та, а вместе с ними весь девичий молодняк, а иногда и с бабами в подмогу, шатались по тем же лесам. Шёл сбор даров природы. В самом же баймаке оставалась лишь небольшая кучка баб во главе с большухой, которые занимались переработкой всего принесённого из леса и его последующей заготовкой на зиму. После всего сказанного естественным образом возник вопрос: на кого налетать, кого и где ловить? После долгих и горячих споров, не смотря на огромное желание в живой добыче, круг порешил: походу пока не быть.
Сам же атаман на обычном возе с двумя пацанами, отправился в те края обычным гостем. Поначалу он хотел звать с собой Щедрого и одного провожатого из людей Шумного, что ходили туда, оставив за старшего Ровного, но последний взмолился. Он посетовал на то, что уже успел устать от семейной жизни и напросился ехать с ним. Пришлось за старшего оставить Щедрого.
Через три дня на четвёртый, сменяя друг друга на поводьях и останавливаясь лишь покормить и напоить коня, который почти всю дорогу шёл шагом, они вышли в земли нужных им речников. Ещё день потратили на то, чтобы добраться до нужного леса. Путешествуя по землям артели Палого, Ардни несколько раз ловил себя на чувстве, что за ними следят, но сколько он не вглядывался в степь, так никого и не заметил. Зная о том, что еби-баба охраняется, они сделали вид, что едут куда-то мимо и дальше. Взяв сильно в сторону и углубившись в лес, остановились на ночлег. Только тогда Ардни заметил слежку, притом чисто случайно, по наитию. Тем не менее, охотники не предпринимали никаких активных действий, «гости» спокойно переночевали и с утра двинулись дальше по лесной дороге, уходящей куда-то в сторону. Только Ардни дальше не поехал. Он ещё ночью выполз из воза и скрылся в зарослях балки, где и затаился. Ровный должен был вернуться за ним к следующей ночи и забрать его на этом же самом месте. Лёжа в засаде, он, наконец, отчётливо увидел молодого охотника, продолжившего слежку за уехавшими. Выждав достаточное время, не наблюдая и не чувствуя больше никого вокруг, Ардни осторожно, короткими перебежками, с последующими отсидками, двинулся к цели.
Только к полудню он увидел в глубине леса на нескольких пнях, как на сваях, выстроенный сруб с покатой крышей, заваленной мохнатыми лапами еловых веток. Наружная стена сруба поросла не то мхом, не то лишайником. Если бы не внимательность и нацеленность Ардни, но можно было в шаге от этого строения пройти и не заметить. Хотя, по правде сказать, он его сразу и не заметил, если бы не костерок рядом с ним. Небольшая банька, стоящая чуть поодаль, так же была собрана из брёвен и по виду такая же древняя, как и изба. Костерок горел как раз между ними. На нём, каким-то хитроумным способом была приспособлена большая глиняная миска, в которой варилось что-то вкусное. Ардни сразу унюхал, ибо не ел ничего со вчерашнего вечера. Никого из людей видно не было. Он затаился и стал ждать. Надо было понять одна ли она. Он сел, откинувшись на ствол большого дерева спиной, так, чтобы в просвет между деревьями был виден костёр с миской, понимая, что рано или поздно хозяйка к ней должна подойти. Ждать практически не пришлось.
— Чё сидим? — неожиданно, откуда-то из-за спины слева, раздался женский голос.
Ардни вздрогнул, но тут же стараясь не показать своего испуга, расслабился. Он вытянул, согнутые в коленях ноги и не спеша повернул голову на голос. Еби-баба, а в этом можно было не сомневаться, стояла у него за спиной всего в трёх шагах. Первое, что бросилось в глаза это огромная волчья голова, свисающая спереди в районе гениталий. Несколько десятков биений ошалевшего сердца, он как заворожённый смотрел на эту голову, ничего не соображая, пока не оторвал от неё взгляд и не посмотрел выше. Только тут до него дошло, что это просто волчья шкура, одетая на страшную с виду вековуху. По крайней мере, так ему она тогда показалась. Притом шкура была одета оригинально. Просто посредине был сделан надрез, в который была просунута лохматая голова женщины. Передняя часть шкуры с головой и лапами свисала спереди, а задняя с лапами и хвостом, на спине. Никак не скреплённая, волчья шкура просто висела на плечах, вернее на шее. Кроме этой шкуры, баба была одета в бесформенный, длинный, до земли, балахон. Ног не было видно вообще. Это, неопределённого цвета одеяние было грязным, и изодранным. Из-за растрёпанных во все стороны светло рыжих волос, длиной даже ниже чем свисала волчья голова, но лёгких, судя по колыханию их от слабого ветерка, лица практически видно не было. Но Ардни поймал себя на мысли, что у неё лицо худое, и по виду чем-то больна. Впалые щёки и глаза, выкаченные вперёд скулы, губы бледные и казалось растрескавшиеся или покрытые какой-то белёсой коркой. Всматриваясь через россыпь волос в это странное, больное лицо, он обратил внимание на глаза, которые в отличии от остальной мимики лица, смеялись. Притом были они разного цвета: один синий, другой зелёный. Она постоянно дёргала головой, как обычно делают птицы, рассматривая что-либо. Он сидел, она стояла, и никаких действий не происходило. Они просто разглядывали друг друга, притом оба очень внимательно. Это продолжалось довольно долго. Наконец до Ардни дошло, что она задала вопрос и ждёт ответа. Он оторвал взгляд от этого чуда и огляделся вокруг. Ни души. Расслабившись, насколько это было возможно, он отвернулся и упёрся затылком на ствол дерева.
