Он снова сконцентрировал внимание на чердаке.
Мозг Тарье работал логически. Но не нужно было большой работы мысли, чтобы определить, где задержался Колгрим.
В одном из углов кто-то недавно устраивался с удобством. На старом стуле лежал коврик; до сих пор в сиденье стула видна была вмятина. Следы от свечи на столе, стоявшем рядом, также говорили достаточно ясно. Хлебные крошки и кружка с засохшими следами молока на столе…
Здесь сидел Колгрим целых два дня…
Тарье оглянулся, осмотрел все, что находилось вблизи. Угол был захламлен. Всякое старье было нагромождено одно на другое.
Но тут он увидел железную шкатулку, следы на которой показывали, что ее взламывали.
Колгрим не задумывался над тем, что оставит следы. Небрежный, как большинство четырнадцатилетних.
Тарье присел на корточки и открыл крышку. Пододвинул ближе фонарь.
Пораженный, он вытащил из шкатулки старый предмет. Не обращая внимания на свои действия, он уселся на удобный стул Колгрима.
Так он и сидел, забыв об окружающем его мире.
Тарье не потребовалось двух дней, как Колгриму. Тарье соображал быстрее.
Когда утренний свет заставил поблекнуть яркость фонаря, он поднял голову и медленно прошептал:
— Он сумасшедший! Он, наверное, полностью сошел с ума! С этим ему не справиться, неужели он думает, что осилит это?
Когда Тарье с ввалившимися от усталости глазами спустился с чердака, весь дом уже был на ногах, кругом шумело и гудело. Слуги занимались своими делами и кроме того убирали после вчерашнего торжественного празднества. Лив смотрела на значительно убавившиеся запасы еды и как раз, когда появился Тарье, приказывала сварить нового пива.
Не успев даже поздороваться, он сразу сказал ей:
— Нам немедленно следует отправляться в погоню за Колгримом. Я знаю, куда он направляется.
Лив вопросительно посмотрела на него.
— Таральд обнаружил, что лошади Колгрима нет на месте. Ирья и Таральд сейчас организуют его поиски.
— В этом нет необходимости. Я пойду и поговорю с ними. Где Маттиас?
— Все еще спит.
Во дворе усадьбы стояла большая толпа, в основном, мужчины, которые слушали указания Таральда.
— Подожди, Таральд, бесполезно посылать народ по всем направлениям, — сказал Тарье. — Я знаю, куда он поехал.
— Куда? — спросил Таральд. Лицо его было бледно-землистого цвета. Исчезновения сыновей тяжело отразились на нем.
— На север. Дай мне лошадей и двух хороших всадников, и я отправлюсь в погоню.
— Но я хотел…
Тарье остановил его жестом руки.
— Нет, Таральд, только не ты!
— Но он мой сын!
— Именно поэтому тебе не следует участвовать в этом деле. Это сделать должен я, поскольку он забрал с собой инструменты, которые могут стать роковыми в его неопытных и полностью безответственных руках.
Таральд подошел ближе.
— Тарье… Помни, что мы любим его, — сказал он проникновенно. — Несмотря на то, что он сделал с Маттиасом.
Его кузен кивнул.
— Я знаю. И я приведу его домой. Но сейчас вопрос идет о его жизни, если его не остановить вовремя.
— Делай, как знаешь, — прошептал устало и удрученно Таральд.
Никому, кроме Таральда, не выпадало в жизни столько горьких испытаний, подумал Тарье. Хвала Господу, что рядом с ним всегда находилась Ирья!
Но и она сейчас была измучена. Они даже не успели порадоваться возвращению Маттиаса.
Люди занялись подбором хороших лошадей.
— Раньше я ездил верхом довольно хорошо, — сказал Калеб. На нем была чистая одежда, борода побрита, и выглядел он приятно.
— Но ты провел четыре года в шахте, — печально улыбнувшись, произнес Тарье. — У тебя слишком слабая спина для такой поездки! Упаси меня Бог, ведь ты, мальчик, прибыл сюда лишь вчера вечером после такой изнурительной поездки!
— Он сделал больно Маттиасу, не так ли? — сказал Калеб, блеснув темно-голубыми глазами.
— Да, — несколько резко ответил Тарье. — Но мы не должны поддаваться чувству мести. Он еще мальчик.
— Я думал не о мести, а о том, что этот мальчик полностью потерял совесть. И он опасен для других?
— Да, опасен, — подтвердил Тарье.
Про себя он подумал: «Колгрим уже не ребенок. Он хитер, как взрослый. Он не сентиментален, не внимателен к другим».
— Ехать далеко? — поинтересовался осторожно Таральд.
— В Трёнделаг, — ответил Тарье.
— Ты с ума сошел? — воскликнула Ирья.
— Нет. А вот Колгрим, кажется, да. И я уже однажды видел сумасшествие одного несчастного проклятого из рода Людей Льда. Мне достаточно.
— А я родом из Трёнделага, — вмешался в разговор Калеб. — И я сделал то, что должен был сделать, — доставил Маттиаса домой. Сейчас при любых условиях я должен ехать дальше. Может быть, не совсем в родные края, но… дальше. Куда угодно.
Тарье, задумавшись, смотрел на него.
— Где ты жил в Трёнделаге?
— В Хорге. Южнее Трондхейма.
— Хорошо! — согласился Тарье. — Нам может потребоваться человек, знакомый с этой местностью. Но мне хотелось бы иметь еще одного, нет, двух человек. А сейчас мне нужно переговорить с Лив и Дагом.
Лив помнила не очень много, ей было всего три года, когда они уехали из Трёнделага. А Даг начертил схему, которую Тарье спрятал под рубашку.
— Тарье, — попросила Лив. — Он наш внук. И последние годы вел себя хорошо. Нам на него жаловаться нельзя. До того, как узнали, что он натворил…
Она замолчала.
Он кивнул в знак согласия.
— Я буду обращаться с ним осторожно. Но он может оказаться ужасным.
И тут он рассказал им о Тронде, в какое чудовище превратило того проклятие, висящее над Людьми Льда.
Их пробрала дрожь; этого они не знали.
— В таком случае, — сказал Даг, — тебе не следует мешкать. Колгрим сейчас уже не ребенок. Он словно… оборотень в человеческой шкуре. Я прав?
Вспомнив страдания Тронда, Тарье кивнул.
— Да, что-то в этом роде.
— Пусть свершится! Мир нуждается в тебе.
На губах Тарье промелькнула улыбка.
— Я пережил нападение Тронда. Пережил голод в лесах Гарца и чуму здесь, эпидемии в Германии. Я не думаю, что я бессмертен, но выкручусь и на этот раз. Если ничего не случится, вернусь к сыну. Я был в таком ужасном состоянии, когда уехал от него, что не успел по-настоящему сблизиться с этим маленьким существом! О, вы не представляете, как часто я сейчас думаю о моем маленьком Микаеле!
— Да хранит тебя Господь, Тарье, — сказал Даг.
— Спасибо! На моей стороне сила. Ибо знаю, что на душе у Колгрима, читаю его мысли, знаком со злом, заключенным в проклятии. Случай с Трондом застиг меня врасплох, и все же я вышел из положения. Сейчас я подготовлен! Ничего не говорите в Липовой аллее, пока я не уеду! Не хочу, чтобы меня отговаривал отец.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
