Но гораздо меньше у нас в стране известно о других реализованных государственных инвестиционных программах в США. В частности, был очень масштабный проект TVA (Tennessee Valley Administration) — проект строительства 17 электростанций, а также комплексной мелиорации и землеустройства в регионе долины реки Теннесси. Все это было сделано государством, а сама TVA существует до сих пор и продолжает оставаться государственной.
Аналогичную (и еще более масштабную) роль сыграл в России проект ГОЭЛРО. Определенные аналогии можно увидеть и в инвестиционном плане А. Маршалла в послевоенной Европе.
Электроэнергетика — совершенно очевидное направление для государственных инвестиций , на которые можно — и просто необходимо — немедленно начать расходовать средства стабфонда. И делать это должно государство. Это совершенно логично и естественно. Все проектные организации остаются государственными. Российские государственные концерны строят, например, атомные электростанции в Иране и Индии. Только почему-то не строят у себя на родине. Под аккомпанемент разговоров о «неэффективности» государственных инвестиций.
И таких очевидных направлений для прямых государственных инвестиций, которые непосредственно будут способствовать экономическому росту, существует много.
Помимо электроэнергетики и жилищного строительства для России сегодня такую роль могут сыграть проекты модернизации транспортной, производственной и коммунальной инфраструктуры; трансконтинентальные транспортные коридоры и «евроазиатский инфраструктурный мост»; создание промышленных и научных парков, поддержка дерзких инновационных проектов (инновационные инкубаторы по типу японских, индийских или израильских); новое градостроительство и обустройство территорий, особенно в стратегически важных, но постепенно обезлюдевающих регионах; совместные с крупным частным бизнесом вложения в перспективные отрасли и в создание опытных производств, а также содействие в продвижении этой продукции на отечественный и мировой рынки; интенсивные технологии в агропромышленной сфере и многое другое.
4.6. Об открытости и суверенитете
Одной из важных современных тенденций является глобализация той среды, в которой работает национальная экономика.
С ростом производительности труда и мировой конкуренции происходит процесс сверхконцентрации многих отраслей экономики. На сегодняшний момент в таких отраслях сложилась ситуация, когда необходимая экономия на масштабах производства (обеспечивающая минимизацию издержек и себестоимости продукции) может быть достигнута только при работе компании на очень крупные рынки, а в предельном случае — на мировой рынок. Именно по этой причине наблюдается установление глобальной олигополии во многих отраслях, когда всего на несколько компаний приходится львиная доля производства того или иного товара в мировом масштабе.
Все это предполагает повышение степени открытости национальных экономик.
Следует подчеркнуть, что абсолютно необходим взвешенный подход к управлению процессом открывания российской экономики и ее интеграции в мирохозяйственные связи. А для этого следует уяснить, что представляет собой открытость экономики.
В одном из значений под открытостью понимается та или иная степень разомкнутости воспроизводственного комплекса (открытость противопоставляется замкнутости, автаркии).
Вообще, степень открытости экономики в этом значении, ее вовлеченности в мирохозяйственные связи является функцией численности населения и размеров территории. Зависимость здесь наблюдается обратная: чем меньше страна, тем больше ее вовлеченность в мирохозяйственные связи.
Емкость рынка выполняет для процесса производства ту же функцию, что и печная тяга для процесса горения: чем она больше, тем активнее процесс. В то же время емкость внутреннего рынка любой страны ограниченна. Емкость рынка для товара или фирмы может быть увеличена путем расширения географии продаж. Максимальная емкость может быть у мирового рынка в случае снятия всех торговых барьеров. Технологические же и организационно-экономические параметры современного производства таковы, что развитые малые страны без мирового рынка существовать просто не могут или уровень их развития, который напрямую зависит от мировой конъюнктуры, резко деградирует.
Однако обязательным следствием реализации указанной модели является зависимость от внешних условий, а в случае возникновения международных конфликтов, войн, введения санкций, установления блокады — уязвимость страны ввиду угрозы остановки экспортно-ориентированного производства и прекращения импортных поставок, особенно жизненно важной продукции (сырья, энергоресурсов и прежде всего продовольствия).
Противоречие между высокой эффективностью и динамизмом, с одной стороны, безопасностью и стабильностью, с другой — для малых стран в принципе не разрешимо; для крупных стран (США, Китай, Россия, в меньшей степени — Индия, Бразилия, Германия и Япония) указанная проблема в принципе разрешима. В крупных по размеру странах зависимость экономики от внешней торговли сравнительно мала: доля экспорта или импорта в ВВП составляет здесь от 5 до 20–25 %.
Большие страны обладают:
— разнообразной и крупной природно-ресурсной базой,
— значительной численностью рабочей силы,
— емким внутренним рынком.
Все это позволяет им создавать диверсифицированный производственный комплекс, в ряде случаев близкий к замкнутому (автаркичному).
Исходя из этого, для России вопрос стоит не в том, чтобы постоянно повышать открытость экономики, понимаемую как степень вовлеченности в мирохозяйственные связи (сейчас доля экспорта в ВВП близка к 20–25 %, если считать ВВП с учетом паритета покупательной способности валютного курса рубля), а найти оптимум этой открытости . Помимо этого наиболее существенным является вопрос повышения качества указанной вовлеченности , стремление занять как можно более выгодные ниши международной специализации.
Открытость экономики можно понимать не только как степень вовлеченности в мирохозяйственные связи (открытость как незамкнутость). Можно также говорить об открытости исходя из степени защищенности/незащищенности перед лицом международной конкуренции. В этом втором значении абсолютно открытых экономик в мире тоже не существует. И речь также идет об отыскании оптимума, который бы обеспечивал одновременно решение двух задач: создания достаточного высокого уровня открытости при соблюдении императивного требования защиты национального экономического суверенитета, что, помимо прочего, требует создания необходимых институтов и механизмов обеспечения указанного суверенитета.
С одной стороны, в современном мире динамичность идущих процессов такова, что информационная и экономическая открытость (во втором значении, предполагающем довольно жесткий уровень международной конкуренции) является одной из важнейших предпосылок успешного экономического развития. Динамичное развитие в нынешних условиях и в долгосрочной перспективе возможно только на путях обретения международной конкурентоспособности.
С другой стороны, абсолютной необходимостью является суверенитет страны. Суверенитет являет собой базовую ценность. Только подлинно независимая и сильная страна может обеспечить своим гражданам реализацию их устремлений, достижение ими своих целей, используя все те огромные возможности и ресурсы, которые есть у России и которые мы пока не умеем в полной мере использовать. Только вполне суверенная страна может ставить вопрос о своих национальных целях, а тем более о реализации этих общенациональных целей.
Несмотря на наличие известного противоречия между двумя этими задачами, следует обратить внимание и на то, что суверенитет и конкурентоспособность тесно взаимосвязаны . Ибо подлинный экономический суверенитет возможен только через обретение устойчивой национальной конкурентоспособности.
