Однако и активное использование валютной политики как инструмента наступательного протекционизма также может быть затруднено. С одной стороны, мы можем столкнуться с обвинениями в сознательном манипулировании валютным курсом, которое-де противоречит принципам «свободной торговли», аналогично тем обвинениям, которые в настоящий момент США выдвигают против Китая, с угрозой принятия ответных протекционистских мер. С другой стороны, проведение политики заниженного валютного курса входит в противоречие с проводящейся сейчас линией Министерства финансов РФ на укрепление рубля — как мы указывали выше, Минфин рассматривает это укрепление в качестве одного из инструментов борьбы с инфляцией. Итак, налицо еще одна дилемма , по которой правительство должно четко определиться: либо использовать валютную политику как средство наступательного протекционизма и удерживать курс рубля на сравнительно низком уровне, обеспечивающем конкурентные преимущества отечественным производителям, либо использовать ее как антиинфляционный инструмент и укреплять рубль, несмотря на явно угнетающее воздействие, которое это будет оказывать на российскую промышленность. В последнем случае потребуется активное использование других протекционистских инструментов, но тогда это входит в прямое противоречие с членством в ВТО. Если же не компенсировать негативное влияние укрепления рубля на отечественное производство, то результатом этого рано или поздно явится циклический спад с возможной длительной депрессией, подобной той, что наблюдалась в России большую часть 90-х годов.
Отрадно отметить, что с 2005 года наметились сдвиги в организации специализированных научных парков (в подмосковной Дубне и в Академгородке под Новосибирском), призванных стать своего рода «инкубаторами» для ряда перспективных технологических новаций. Однако следует распространить эту практику гораздо шире, используя для этого опыт Японии, Индии, Израиля, Китая и других стран.
4.8. О стратегии интеграции и вступлении в ВТО
В течение значительного времени с начала реформ либеральные экономисты внедряли в общественное сознание мысль о том, что никакая стратегия развития страны (в том числе экономическая) не нужна. Что рынок и только рынок сам стихийно определит перспективные направления развития. Допускалась совершенно недопустимая абсолютизация механизмов рынка и начисто игнорировались и конкретные условия неготовности страны, не имевшей опыта существования в рыночных условиях, ни тот факт, что ни одна развитая страна мира никогда за всю историю человечества не добивалась успеха благодаря лишь работе рыночного механизма, а всегда за этими достижениями стояла мудрая государственная политика, задача которой как раз и состояла в целенаправленном развитии страны, ее капитала и производительных сил.
Как было сказано выше, изоляционизм в наши дни — это путь к экономической стагнации. В современных условиях будущее любой страны, претендующей на занятие достойного «места под солнцем», связано с обретением высококонкурентных позиций в глобальной экономике.
Для России необходима внятная и хорошо продуманная стратегия интеграции в мировую экономику, которая бы отвечала ее долгосрочным национальным интересам, не вела к ущемлению суверенитета, способствовала общему росту благосостояния нации. Это отличается от позиции либералов, для которых интеграция выступала самоцелью. Не Россия для интеграции, а интеграция для России — вот наш лозунг.
В этой связи особого внимания заслуживает вопрос о готовящемся вступлении России в ВТО.
Не вызывает сомнений, что Россия должна быть членом ВТО, как и других важных международных организаций. Хотя бы потому, что Россия исторически всегда была мировой державой первого порядка и, возвращая себе положенный ей статус, должна принимать участие в установлении глобальных «правил игры», в том числе и в сфере экономики и финансов. Проблема, однако, в том, что на предыдущем этапе реформ, когда интеграция России в мировую экономику воспринималась как самоцель, а вопросы отстаивания реальных национальных интересов не ставились или игнорировались, условия, на которых наша страна должна вступить в ВТО, не просчитывались с точки зрения этих национальных интересов.
Вопрос о приобретениях и потерях от вступления России в ВТО остается открытым. Реальность такова, что правительство в лице Министерства экономики и других заинтересованных министерств и ведомств пока так и не представило никаких убедительных расчетов по этому важнейшему вопросу. Налицо характерная российская ставка «на авось». Опасность подобной позиции очевидна.
Пора, наконец, уяснить, что прекраснодушие и романтизм не имеют никакого отношения к реальной политике. Вспомним, например, публичные мечтания М.С. Горбачева о «ненасильственном мире», его предложение «сменить мировую парадигму баланса сил на парадигму баланса интересов», которое вызвало за рубежом лишь полное недоумение и усмешку. Заметим, что односторонняя ликвидация блока Варшавского договора не вызвала симметричного самороспуска НАТО, хотя формальные оправдания для его существования отпали.
Надо четко осознавать вполне критическое значение такого судьбоносного политического решения, как вступление в ВТО, и исходя из этого определять возможность, условия и сроки данного шага.
Вступление в ВТО — это не вопрос престижа (нет ничего особо «престижного» в том, чтобы вступить в организацию, членами которой являются около полутора сотен государств). Членство в ВТО не снимает противоречий в экономических интересах, а, наоборот, заостряет их. Членство в ВТО — это готовность и способность к открытой и жесткой конкуренции с сильными мира сего в глобальных масштабах.
Необходимо сделать все, чтобы вступление в ВТО не ослабило экономику нашей страны, а придало ей новый импульс развития. Несмотря на потребность во взаимных уступках и в поиске компромиссов, нельзя допустить существенного ущемления национального экономического суверенитета России во имя идеальных целей интеграции мировой экономики. Поэтому в рамках переговорных процессов очень важно выторговать себе выгодные условия переходного периода к полноценному членству, который должен предусматривать постепенное и поэтапное снятие ограничений на конкуренцию, разумные и обоснованные темпы повышения степени открытости экономики.
На это же указал В.В. Путин в своем Послании Федеральному собранию в 2006 году:
«Современной России нужен беспрепятственный выход со всей своей продукцией на международные рынки. Для нас это вопрос более рационального участия в международном разделении труда, вопрос получения полноценных выгод от интеграции в мировую экономику. Именно с этой целью мы продолжаем вести переговоры о присоединении ко Всемирной торговой организации и ведем их только на условиях, которые полностью учитывают экономические интересы России. Очевидно, что наша экономика уже сейчас является более открытой, чем экономики многих членов этой уважаемой организации. И переговоры о вступлении России в ВТО не должны становиться инструментом торга по вопросам, не имеющим ничего общего с деятельностью этой организации».
Следует иметь в виду, что после вступления в ВТО использование многих (особенно традиционных) инструментов протекционистской защиты станет невозможным или крайне затрудненным. Но это не означает, что такие возможности исчезнут совсем. Международный опыт свидетельствует о постоянном появлении новых, все более изощренных и скрытых (замаскированных) протекционистских инструментов защиты внутреннего рынка и механизмов покровительства национальным экономическим субъектам, в том числе не только на «своем поле», но и на «чужом», то есть на рынках иностранных государств.
Такими инструментами в настоящее время выступают все новые технические, экологические, санитарные и прочие стандарты, требования лабораторной апробации и сертификации продукции. Рынок госзаказа в большинстве стран, несмотря на декларируемую открытость, остается пока сферой очевидного покровительства национальному бизнесу. Сознательное предпочтение национальных контрагентов по бизнесу иностранным компаниям создает неформальные труднопреодолимые препятствия для проникновения на внутренний рынок даже в отсутствие формальных барьеров (такая ситуация характерна, например, для Японии, где местные фирмы почти никогда не заключают контракты с иностранными при наличии национальных контрагентов). Весьма широкое распространение имеет так называемый политический протекционизм, когда руководители государства во время иностранных визитов на высшем уровне включают в рамки взаимных договоренностей соглашения на поставку определенной продукции. Например, несколько лет назад президент Франции Жак Ширак во время визита в Пекин в обмен на совместную антиамериканскую декларацию протолкнул сделку на поставку в Китай большой партии европейских гражданских самолетов. Также широко в качестве меры повышения конкурентоспособности отечественной продукции используется заниженный курс национальной валюты. Некоторые страны (например, США) часто пользуются «антидемпинговыми» процедурами для борьбы с иностранными конкурентами своих компаний.
