Он всерьез утверждал, что у Славы есть дар если не гипноза, то внушения, тот, ни во что не верящий полуспившийся доктор, с больным взглядом доброй собаки, но ей было не до экспериментов с судьбой. Один она уже сделала... влюбившись сразу после окончания второго курса в хирурга клиники, куда ей удалось устроиться медсестрой на горячий летний месяц.
Красавчик был прочно женат и не скрывал этого, напоказ выкладывая на полочку обручальное кольцо, когда мыл руки перед очередной операцией, но для неизлечимо влюбленной Славы это обстоятельство только добавляло ему плюсов.
И, разумеется, он не мог не заметить её по-щенячьи восхищенных взглядов и жарких пятен румянца на щеках, когда они сталкивались в коридорах или оказывались вдвоем в тесноте лифта. Потом, много позже, повзрослевшая и столкнувшаяся не с одной человеческой драмой Ярослава разложит все по полочкам и с неумолимой ясностью сделает вывод, что порядочный мужчина сделал бы ей строгий выговор и держал от себя на расстоянии. Но Александр Геннадьевич имел на этот счет собственное мнение, и высказал его очень коротко и категорично, когда она, трясясь от волнения и тревоги, сообщила о своей беременности.
-Извини, Слава, - сразу остывший до температуры воды в полынье голос долго звучал потом в ее ушах, - но ты девочка взрослая и должна сама понимать, что это невозможно. Ты прекрасно знала, что я женат и не смогу признать твоего ребенка, поэтому даже разговора о нем быть не может.
Вот тогда-то, после стука решительно захлопнутой им двери, она, захлебываясь горькими рыданьями, и кинулась в ванную, чтоб разом покончить с нестерпимой болью, острыми ножами вонзившейся в сердце.
Именно Альбине Юрьевне была глубоко благодарна Слава за то, что та вовремя пришла с прогулки и, несмотря на преклонный возраст, не растерялась, а сразу наложила жгуты и вызвала знакомого врача. Как и за Костика, которого старушка категорично велела рожать.
-Да что ты, милочка, какой может быть выбор?! Дите - оно от бога, а мужчины - от дьявола. Ты такая хорошенькая, черный еще не раз и не два за жизнь поставит на твоем пути соблазн, разве это повод отказывать в жизни божьему созданию?
Теперь Слава и сама так считает, а тогда смотрела на старушку недоверчиво и обиженно, это что же, никакой любви нет, и все вокруг лгут?
-Любовь - она только в тебе, - хозяйка гладила рыдавшую девчонку по головке, как маленькую, - и это хорошо, что сердечко живое и нежное... хотя и очень больно. Тем, кто любить не умеют, такой боли испытать не дано, и с первого взгляда это вроде - великая несправедливость. Ан, нет, поживешь с мое, поймешь, тот, кто любит и страдает - он живой и редкий... как скрипка Страдивари. А те, кто только едят и натаскивают под себя барахло, как хомяки, это ширпотреб из магазина на углу, производства мебельной фабрики рослес.
Она и подарила Славе на счастье вторую вещь, собранные на шнурочек, как четки, странные фигурки и знаки, вырезанные неизвестным мастером из дешевого змеевика.
-Для других без особой нужды не раскладывай, - наставляла старушка, вручая подарок, - судьба того очень не любит, когда в ее планы по делу и без дела заглядывают, да и для себя не особо мельтеши... только если невмоготу станет.
Точного названья им, Слава, разумеется, не знала, да и узнавать не рвалась, просто надевала иногда редкую вещицу вместо ожерелья, а реже вместо браслета. Но поясненья Альбины Юрьевны все же помнила, и изредка, в минуты сомнений, тянула наугад из шапки одну из фигурок. Вот и в ту ночь, когда измученная сообщением, что абонент недоступен, примчалась домой и обнаружила в комнате странную композицию из свечей, тазика и засохшей надкусанной котлеты на тарелочке, первым делом развязала заветный шнурок.
Вытащилась светло-серая кошачья мордочка, - названная старушкой лукавой удачей, - фигурка, незыблемо предвещавшая успех в начинаниях и сколько раз в последующие дни Слава не пытала судьбу, выпадала только она. Потому и держалась женщина из последних сил, и окончательно не упала духом, даже когда начала замечать сердобольные взгляды соседок и их скорбно поджатые губы.
Третью вещь, складной нож ручной работы, именуемый в народе финкой, подарил Саша, и подарил вовсе не ей, а сыну, когда они случайно встретились в его клинике. Ну, а если уж совсем положа руку на сердце... не совсем и случайно, могла она в тот раз послать стажера, вместо того чтоб тащиться на рядовой семинар в соседний город самой. И фотография семилетнего Костика, такого хорошенького и наивного на фоне долговязых одиннадцатиклассников, тоже не случайно завалялась в сумочке.
-Все-таки родила? - ненатурально удивился Александр, и ей впервые стало смешно, ну никак не мог он этого не знать.
Просто предпочитал делать вид, что не знает. И делать для сына ничего не собирался, однако, рассмотрев фотографию Костика, неожиданно что-то задумал, она сразу поняла по чуть прищуренным глазам. И по тому, как он лихорадочно шарит по карманам, ища, что бы подарить. Нашел только эту финку, хотя вполне мог бы и золотую цепочку с шеи снять. Хотя ножик оказался очень неплохим, удобная ручка и отлично сбалансирован, Слава лично проверила, метая подарок в нарисованный на двери сарайчика силуэт, смутно похожий на бывшего возлюбленного.
Позже, лет через пять, стало понятно, отчего он так расщедрился, сороки принесли весть, что семейная жизнь Александра благополучно развалилась. Сначала он вгорячах ушел к очередной молоденькой любовнице, но как-то быстро сообразил, что сделал глупость. И вот тогда он вспомнил про них с Костиком.
Вот только Костик к тому времени уже имел твердое собственное мнение по многим житейским вопросам.
-Если ради меня - сказал, не отрываясь от экрана недавно полученного компа, - то нафик не нужно. Я его не знаю и знать не хочу. И звать отцом никогда не буду, пусть и не надеется. А так - думай сама.
Она подумала - и отказалась, честно передав слова сына. И несколько лет больше не получала и не посылала ни одного сообщения, до того черного вечера, когда, пробегав несколько дней по городу в поисках Кости, решилась послать Александру письмо на электронную почту. Даже сама не зная, зачем. Просто не было больше никого, кому можно было передать хоть крохотную частицу невыносимо тяжелой ноши, обрушившейся на ее голову. Волновать родителей она не хотела, помочь они ничем не могли, а давление у матери и так скакало как сумасшедшее, несмотря на самые лучшие лекарства, что посылала ей Слава.
Александр ответил, когда она уже перестала надеяться и заглядывать в комп, написал, что был в отъезде и не имел доступа к инету. Врал, конечно, но это было уже неважно, Слава в тот момент вовсю готовилась к путешествию в мир, в который даже не верила до конца. Но ответила, что он может приехать, если хочет. Захотел, как оказалось, не могла Ярослава не узнать его голос в тот миг, когда произносила последние слова пароля.
