Существует некоторая вероятностная связь между тем, что клиент делает (особенности поведения, общения, деятельности) и теми глубинными психическими структурами, которые детерминируют характеристики внешних проявлений (принцип единства сознания и деятельности). Выявляя характерные паттерны деятельности, мы обнаруживаем более или менее устойчивые и более или менее длительные психологические структуры, входящие в личность на правах психического состояния или психической черты. Наличие этой вероятностной связи зафиксировано, в частности, в тех определениях исследуемых психологических феноменов, которые мы находим в словарях, учебниках, энциклопедиях. Так, тревожность как свойство личности, как относительно устойчивая, относительно неизменная в течение всей жизни личностная черта, определяется традиционно как склонность к возникновению эмоции тревоги (через эмоциональную реакцию, эмоциональное состояние). Агрессивность как свойство личности определяется как склонность к агрессивному поведению, как навык нападения, как склонность к применению силы в межличностных отношениях (через поведение). Свойства личности и формируются, и проявляются в деятельности, в социальном функционировании человека.
Интерпретация результатов исследования клиента в процессе наблюдения за ним, в процессе общения с ним является, по сути дела, построением модели его психики. Мы не просто перечисляем полученные в результате исследования данные, но устанавливаем между ними определенные взаимосвязи, выявляем некоторую целостную структуру, формирующую более общий контекст, в рамках которого только и может быть понято данное психологическое качество, свойство, данная характеристика. Мы пытаемся выявить психологические механизмы возникновения того или иного свойства, основные этапы и формы его проявления. При этом по мере накопления данных конструируемая модель непрерывно корректируется в зависимости от все новых и новых выявляемых фактов; она постоянно уточняется, проверяется, углубляется.
Существует наиболее общий и фундаментальный системообразующий фактор, который придает неповторимое своеобразие всем характеристикам психической деятельности человека, всем его качествам и свойствам. Фактор, под влиянием которого целостная психическая деятельность приобретает новую модальность, новое качество. Фактор, который должен учитываться на этапах планирования, проведения, интерпретации полученных результатов, организации коррекционного взаимодействия. Этим системообразующим фактором является болезнь, если мы имеем дело с пациентом, или психологическое затруднение, если к нам за помощью обращается практически здоровый клиент. Болезнь или психологическая проблема оказывают модулирующее воздействие на все характеристики психической деятельности, на все психические феномены, выступая по отношению к ним некоторым «фоном», или «фундаментом», некоторым более общим контекстом, в рамках которого все установленные факты приобретают новое значение.
В любом случае психологическое консультирование все больше тяготеет к интеграции, к синтезу как теоретических положений, так и основанных на них практических методах психологического воздействия на клиента. В консультировании используются как теоретические принципы экзистенциально-гуманистического направления в психологии, в частности, изложенные в теории Роджерса, так и теоретические положения когнитивизма, как, например, концепции Эллиса и Бека. Применяются как практические техники поведенческого направления, разработанные, например, Вольпе, так и техники рационально-эмоциональной терапии Эллиса или когнитивной терапии Бека.
Гуманистический подход, лежащий в основе современного консультирования, означает, во-первых, изучение личности как единого целого, в отличие от анализа отдельных черт характера и поступков, чтобы помочь клиенту жить счастливой, инициативной, творческой жизнью, обеспечивающей самореализацию и самоактуализацию личности. Во-вторых, в этическом плане гуманистический подход означает установление своеобразного кодекса правил, по которым следует жить, отличающихся преимущественным интересом к делам и проблемам человека, нежели к неживой природе или к низшим животным. Это также признание того, что человек есть всего лишь человек, то есть его знания ограничены, ему свойственно ошибаться; он ни в коем случае не недочеловек, но и не сверхчеловек.
В консультировании используются поведенческие методы психотерапии, в частности, для тренировки так называемого ассертивного или самоутверждающего поведения. Основными целями такого тренинга являются часто научение спонтанному выражению возникающих эмоций, воздержанию от неискреннего согласия с окружающими, принятию похвалы окружающих, умению отказывать в просьбе или требовании, умению выражать свои желания и намерения, умению активно вступать в разговор и заканчивать его по своему желанию. В ряде программ ассертивного тренинга предлагается освоение ступенчато возрастающих по своей сложности стереотипов социального поведения: на ранних этапах обучения – с полностью расписанными ролями, на последующих – с неизвестным исходом коммуникации, что предполагает максимальное включение освоенных ранее навыков. В результате происходит формирование желательного поведения с помощью положительного подкрепления или его отнятия при появлении нежелательных форм поведения. Важным элементом при этом являются так называемые домашние задания, предоставляющие возможность использования полученных навыков в реальной жизненной среде.
В консультировании используются также приемы и техники когнитивной терапии Бека, основной заслугой которого является привлечение внимания к тому, что когнитивные нарушения определяются не дефицитом отдельных разрозненных когнитивных функций, а содержанием их устойчивого взаимовлияния друг на друга. В ответ на действие социальных стрессоров формируются индивидуально-типические когнитивные реакции на них – мысли, – которые при повторных действиях стрессоров автоматизируются, ложась в основу устойчивых когнитивных структур – дисфункциональных схем, искажающих такие существенные функции, как самооценка, социальная перцепция и др. и отрицательно воздействующих на эмоциональное реагирование (Вид В. Д., 1993). В рамках когнитивной модели клиент обучается навыку своевременного распознавания действия стрессоров, индикатором которого служит возникающая негативная эмоция. В дневнике дисфункциональных мыслей клиенту предлагается фиксировать автоматическую мысль, предшествовавшую возникшей эмоции. Дальнейшим этапом является анализ содержания автоматических мыслей в их соотнесении с ситуацией действительности, цель которого – выявить типичные когнитивные ошибки, искажающие восприятие реальности или ее оценку, и дать рациональный нормативный ответ. Восстановление объективного видения действительности, как правило, сопровождается положительными изменениями эмоционального состояния, что предлагается фиксировать клиенту в так называемом графике субъективного дискомфорта. Дискомфорт измеряется в условных единицах от 0 до 100 и фиксируется графически для каждого эпизода в трех точках: до действия стрессора, на максимуме выраженности негативной эмоции вследствие действия стрессора и после нахождения рационального ответа. Такой график позволяет клиенту увидеть, что дискомфорт имеет связь с социальными стрессорами и очерчен во времени, то есть доступен контролю извне. Освоение клиентом навыка идентификации стрессора, генерируемых им автоматических мыслей и заключенных в них когнитивных ошибках рассматривается как существенный успех в формировании более адекватной картины мира, позволяющей клиенту адаптироваться к актуальной жизненной ситуации.
В наименьшей степени психологическое консультирование использует теорию и практику психоанализа. Как отмечают психологи когнитивного направления, психоанализ содержит в себе немало вредных для роста и развития личности методов и подходов, поскольку он, во-первых, не придает значения самоконтролю клиента за своим поведением и, во-вторых, приучает клиента возлагать всю вину за свои беды и проблемы на других, главным образом, на своих родителей (Кассинов Г., 1995). Но что еще хуже, отмечает автор, психоаналитики пытаются заставить пациентов вспомнить все свое прошлое, даже очень далекое, до мельчайших подробностей. Так, сорокалетний клиент должен вспомнить, как родители подготавливали его к жизни в обществе, когда ему было еще только пять лет. Все исследования, пишет по этому поводу Кассинов, с очевидностью говорят о том, что пациенты не помнят и не могут помнить все, что с ними было в столь раннем возрасте. Поэтому они конструируют эти события по подсказкам психотерапевта. Никакой пользы от такой информации, разумеется, нет.
