— Сёстры, вам на север или на юг?
— По пути с вами, добрый человек, — улыбнулась ему Роза, откидывая капюшон. Она постаралась, чтобы мужчина заметил белые перчатки.
— К королю идёте? — Крестьянин хмыкнул и смерил «монахинь» взглядом. Ничего подозрительного он увидеть не мог — мужские куртки и сапоги, заметные под плащами, носили странствующие лекари обоего пола. Охотничьи ножи, которые Жанна с Розой открыто подвесили к поясу, были обязательным атрибутом любого путешественника, тем более врача. Плащи выглядели достаточно потрёпанными и пыльными.
— Мы лечили больных в деревне неподалёку, и услышали, что здесь была большая битва, — объяснила девушка, перестав улыбаться. — Верно, наша помощь будет нужна многим.
— Благослови вас Единый за вашу доброту, сёстры. — Мужчина осенил себя Знаком. — Садитесь, доедем вместе.
Дождавшись, пока путницы взберутся на телегу, крестьянин пустил лошадку шагом и сказал, оглянувшись через плечо:
— Говорят, в дороге думается лучше. Не буду вас отвлекать болтовнёй.
— Спасибо, — вполне искренне сказала Роза. — Как вас зовут, добрый человек? Я о вас помолюсь.
— Доминик я, сестра. — Возница качнул головой. — Помолитесь за всех Домиников при случае, а то чего Единому разбираться…
Донна Виттория не ошиблась, сказав, что задержка пошла плану на пользу. После проигранной битвы даже на вторые сутки в королевском лагере царили суматоха и беспорядок. Пару монахинь, прибывших вместе с телегой яблок, никто попросту не заметил. Более того — когда Роза сама попробовала пристать с вопросами к первым попавшимся солдатам, её не удостоили ответом. В конце концов Жанна бесцеремонно схватила какого-то конюха за руку, толкнула к напарнице.
— Эй, ты чего себе… — начал было бедолага, но встретился с женщиной взглядами и умолк. Студентка поспешила перехватить инициативу:
— Господин, я лекарь из ордена святого Симеона. Где ваш госпиталь?
— Какой именно? — хмуро спросил конюх, перестав вырываться.
— То есть? — не поняла Роза.
— В лагере три больших госпиталя. После сражения все битком набиты.
Лазутчицы переглянулись. Донна Виттория говорила так, словно госпиталь в лагере Огюста всего один. Возможно, она судила по армии лоялистов, но у короля было больше и солдат, и лекарей.
— Я навещу все три, — решила девушка. — Где они?
Конюх сухо объяснил дорогу и спешно ушёл, потирая руку — хватка у Жанны была железная.
— Разделяться нет смысла, — сказала Роза мрачной спутнице. — Мне придётся действительно пройтись по всем госпиталям. Если повезёт, найдём мышь в первом же.
— Она будет в последнем, — без тени сомнений заявила Жанна. — Разрядившаяся и кем-то раздавленная. Всегда так бывает.
Госпиталь они сперва услышали, а затем почуяли. И всё же это слабо подготовило Розу к тому, что она вскоре увидела. Никакого здания или даже шатра, разумеется, не было — просто утоптанная площадь с несколькими длинными навесами из грубой ткани. Под навесами была навалена солома, и прямо на ней лежали раненые, укрытые в лучшем случае тонкими одеялами. Среди них ходили женщины с деревянными вёдрами, на вид страшно уставшие. Иногда одна из них склонялась над раненым, чтобы протереть тому лоб влажной тряпкой и дать напиться. Лекарей и, тем более, магов-целителей девушка не заметила. Разве что в дальнем конце площади высилась-таки одинокая палатка с деревянным Символом Творца, стоящим у входа — медики могли отдыхать там. Либо же это было отделение для раненых побогаче. Знатные доны предпочитали лечиться от ран в собственных шатрах, однако кто-то из солдат-ветеранов мог копить деньги как раз на подобный случай, чтобы платить лекарям.
— Держитесь, госпожа, — шепнула девушке на ухо Жанна. Вероятно, студентка немного позеленела. — Помните, это враги.
Враги? Роза пока вообще не причисляла себя к одной из сторон конфликта, и до сих пор врагами для неё были те, кто пытался причинить ей вред непосредственно. Кочевники-грабители, солдаты на поле боя… Пожалуй, после откровений донны Виттории она считала врагом и короля Огюста с его союзниками-пришельцами. Но эти люди… Беспомощные, искалеченные, брошенные всеми, даже собственными командирами… Это — враги? Кто-то из них, возможно, патрулировал улицы Дерта, когда Роза жила там и училась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Юная волшебница медленно зашагала через площадь. Делая вид, что рассматривает людей на земле, она искала серый комочек мышки-конструкта под ногами. Мыши пока видно не было, зато внимание девушки привлёк один из раненых. Молодой мужчина лежал не прямо в соломе, а на тонком и ветхом матрасе, укрытый настоящим покрывалом вместо куска ветоши. У его ног сидели двое солдат — то ли стрелки, то ли пикинёры без доспехов. Старший из них, уже начавший седеть усач, вдруг торопливо встал и шагнул навстречу женщинам. Произнёс неуверенно:
— Сёстры… вы не могли бы… Наш командир, кажись, помрёт скоро. Проводите его, а? Пророка ради… Заплатить нечем…
— Офицер — здесь? — Жанна недоверчиво глянула на раненого. Мужчина был в забытьи, его лицо блестело от испарины. Временами умирающий вздрагивал всем телом и что-то бормотал.
— Лейтенант наш… из безземельных. — Второй солдат тоже встал. Говорил он ещё более скованно, чем усач. — Титула нету, денег нету. Жалованье на нас тратил… вот. Чтоб ели лучше, броню чинили. А как самому надо — ничего не нашлось.
— Мы притащили сюда, наскребли монеток, заплатили лекарю, а он один раз его посмотрел, да ушёл. — Усач сплюнул в солому. — Сказал, ещё придёт, и нет его. Побудьте тут, сестрички. Недолго уже, кажись. Плохо так уходить хорошему человеку. Даже не исповедаться. Ну вы хоть помолитесь.
— Мы не… — начала было Жанна. Роза ударила её локтем в живот. Несильно, на своё счастье. Ибо о пресс служанки-гвардейца локоть можно было и ушибить. Сказала с мягкой улыбкой:
— Я не могу задержаться надолго, добрые люди. Но я могу помочь не только молитвой.
Она подняла руки, позволив широким рукавам упасть до локтей. Солдаты только теперь заметили её белые перчатки.
— Так вы лекарь… — Глаза усатого ветерана округлились, лицо просветлело. Но миг спустя он вновь поник. — Поздно вас Творец прислал, сестра…
— Творец не ошибается, добрый человек. Он всегда делает то, что нужно, — заявила Роза. Это прозвучало очень… по-монашески. — Отойдите.
Девушка присела рядом с умирающим, поставила на землю сумку. Откинула клапан, вытащила несколько фляжек со снадобьями, разложила их рядком. Обнажила нож, сполоснула клинок очищающим раствором. Стянула с раненого одеяло. Глубоко вздохнула.
Молодой офицер получил ранение в живот. И выглядело оно очень плохо. Девушка сняла перчатки, чтобы не запачкать гноем, осторожно прощупала края раны. Пустила в ход немного магии, позволив себе ощутить чужую боль. Риск едва ли был оправдан — девушка даже разрядила свои очки перед вылазкой, чтобы не притягивать взгляды всех встречных армейских магов. Очки сами по себе были подозрительно ценным предметом для странствующей монахини, а уж зачарованные — тем более. Маги среди священников и монахов встречались редко, и неизменно вызывали интерес, почему Роза выбрала для себя роль обычной «невесты Единого». Теперь же любой проходящий мимо маг мог заметить зеленоватые светящиеся нити, соединившие кисти Розы с животом офицера. Однако студентка не была медиком, и её целительские навыки чего-то стоили только за счёт умелой импровизации, соединения учёных познаний с магическим талантом. Бросать же дело на полпути она не собиралась.
— Ну и? — поинтересовалась Жанна, заходя под навес.
— Рана не такая глубокая. — Роза прикрыла глаза, держа ладонь на животе раненого. — Внутренние органы даже не задело, вроде. Её плохо почистили и слишком спешно зашили. Тот лекарь, наверное, которому солдаты заплатили. Нагноение, воспаление по нарастающей… Я сейчас сниму швы и буду чистить рану сама. Ты держи его ноги, он наверняка очнётся.
— Эй, вы там! — Черноволосая воительница обернулась к солдатам. — Идите сюда.
