— Им не стоит… — понизила голос студентка, однако бойцы спешно подошли. — Ладно. Помогайте держать.
Самым сложным было делать вид, что основная работа ведётся ножом и иглой. На самом деле главными инструментами юной волшебницы были магия и зелья, но она старательно изображала труд обычного лекаря. Очистить рану было уже недостаточно — сама кровь офицера была отравлена. Яд, вызванный гниением раны, циркулировал по венам несчастного, собирался под его кожей. Девушка незаметно уколола себе палец и смешала каплю своей крови с кровью раненого. Затем сконцентрировалась на ощущениях. Сличила перед внутренним взором свою здоровую кровь с кровью пациента, отмела известные врождённые различия, нащупала лишний компонент. Запомнила его образ и начала плести сеть магических линий внутри тела офицера. Найти, отделить, исторгнуть. Магия для исследований, не для лечения. Очередная импровизация. Всё равно, что разводить огонь стеклом от телескопа, поймав солнечный луч. Телескоп создан для иных целей, но ведь сработает же.
— Творец Единый, у лейтенанта пот кровавый! — охнул усатый ветеран, державший своего командира за плечи. Вопреки опасениям Розы, тот не очнулся, когда она вскрывала рану, но временами дёргался в беспамятстве.
— Всё хорошо, это эффект от последнего зелья, — заплетающимся языком соврала студентка. — Так должно быть. Стирайте его.
Выведя гнойный яд из тела раненого, девушка одновременно закончила очищать рану от мёртвой плоти, гноя и клочков ткани, попавших внутрь вместе с вражеским клинком.
— Жанна. — Юная волшебница промыла рану в последний раз и стянула её края. — Шей. Я не могу, пальцы дрожат.
Служанка-гвардеец без лишних споров взяла заранее подготовленные иглу с ниткой, плеснула на них очищающим раствором из практически пустой уже фляжки. Под настороженными взглядами солдат взялась за дело — медленно, старательно. Почти также она сшивала порванную куртку в день их первой встречи. Пациент неожиданно глухо застонал и открыл глаза. Сфокусировал взгляд на лице Розы. Шепнул, едва шевеля потрескавшимися губами:
— Сестричка… А я…
— Всё хорошо. — Девушка ладонью стёрла с его лба пот. — Вы поправитесь. Исповедоваться не надо.
— Больно… — выдавил молодой офицер.
— Сейчас пройдёт. — Роза поднесла к его губам фляжку с сонным зельем. Вообще, эта фляжка была единственной в сумке, взятой не для маскировки. Зелье могло пригодится для усыпления охраны, например. Естественно, оно было куда крепче обычного, так что девушка дала раненому выпить всего несколько капель. Несчастный почти сразу же забылся тревожным сном. Но это было уже не болезненное беспамятство, вызванное лихорадкой — настоящий сон.
— Всё. — Жанна убрала иглу. Роза со вздохом облегчения откинулась назад, упёрлась потными ладонями в землю.
— Так это что… — Усатый солдат переводил взгляд с одной женщины на другую. — Он жить будет?
— Ага, — только и смогла ответить Роза. Операция здорово её вымотала — больше морально, чем физически.
— Недолго и плохо, как все нормальные люди, — добавила Жанна.
— Сестрички… — Голос ветерана задрожал. Казалось, он сейчас расплачется. — Творец вас послал, вот уж правда…
— Видать, у Творца на твоего лейтенанта какие-то планы. — Черноволосая воительница почти силой подняла Розу на ноги, наклонилась за сумкой.
— У нас тут ещё осталось…. что-то… — Второй солдат похлопал себя по карманам. Вслушался, будто надеясь различить звон завалявшейся монетки.
— Если у вас что-то осталось, отдайте это сиделке, чтобы следила за лейтенантом. — Роза вытерла руки пучком соломы и натянула перчатки. — Шов держать в чистоте. Как очнётся — давайте пить, ему можно. Купите укрепляющих настоек при возможности.
Она не стала добавлять, что напоследок накачала офицера восстанавливающими зельями, вроде того, которым ускоряла лечение крыла Жабки. Солдаты могли и не знать, что без направляющей магии они не работают. Зато знать мог кто-нибудь из тех, кому они неизбежно проболтаются.
— Век вас помнить будем. — Усач прижал ладонь к сердцу. — Как вас зовут, сестрички?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Не важно, добрый человек. — Роза покачала головой. — Лучше скажите, как зовут вас и вашего лейтенанта.
— Я Гастон, это, — ветеран указал на товарища, — Винцент, иолиец он. Лейтенанта Бастьеном звать. Бастьен де Лери.
— Помолимся за его здоровье, Гастон. Всего вам хорошего. — Роза вышла на свободную от соломы дорожку и опустила взгляд. Мышь-конструкт так и не объявилась. Не слушая больше благодарностей, в которых рассыпались солдаты, девушка зашагала прочь. Жанна догнала её, пошла рядом. Спросила:
— Кому следующему поможем, госпожа? Тут человек сто ещё страдает.
— Ох, Жанна… — Юная волшебница дёрнула плечами. — Оставь.
— Я бы спросила, зачем вы это сделали, госпожа. — Телохранитель фыркнула. — Только я же сама прошлой ночью ответила. Как вы? Вижу, совсем зелёная стали.
— Упаду — понесёшь. — Роза ускорила шаг, спеша покинуть площадку госпиталя. Думать о том, что впереди ещё два таких же, совсем не хотелось.
Впрочем, дойдя до второй площади с ранеными, девушка в нерешительности остановилась. Она увидела несколько фигур в белых плащах с чёрными знаками — пять или шесть монахинь и два священника. Священники, видимо, исповедовали пару умирающих, а сёстры разносили завтрак. Встречаться с настоящими слугами Единого студентке совсем не хотелось. Даже короткая беседа могла её чем-то выдать. Особенно если монашки из того же ордена, к которому приписала себя Роза. Стоять столбом, правда, было тоже рискованно, потому волшебница медленно двинулась вдоль края площади, иногда приседая возле одного или другого раненого, чтобы осмотреть того с умным видом.
— Проклятье… — буркнула вдруг Жанна. Одна из настоящих монахинь заметила лазутчиц и направилась к ним. Роза выпрямилась, с некоторым облегчением отметив, что монашка не носит перчаток лекаря, а рукава её украшают незнакомые орденские эмблемы. Это упрощало дело.
— Сестра? — первой заговорила Роза, придав себе усталый, но уверенный вид. — Что-то случилось?
— Вы симеонитки… — Их собеседница оказалась уже немолодой, но крепкой женщиной с желтоватым оттенком кожи и необычным разрезом глаз. Вероятно, один её предок был из Республики Эрдо. — Хорошо. Вы лекарь, сестра?… — она сделала паузу, явно ожидая услышать имя.
— Доминика, — представилась студентка, вспомнив сердобольного лысого крестьянина. — Да, я лекарь. Прибыла утром.
— Слава Творцу, лишние руки не помешают. — Монахиня осенила себя Знаком, Роза и Жанна повторили за ней. — Я сестра Ирина. Старшая здесь. Поможете моим девочкам сегодня.
— Боюсь, пока с этим стоит повременить. — Роза собрала волю в кулак. Ирина говорила повелительным тоном, напоминая девушке преподавателей Академии, но присоединяться к сёстрам милосердия на весь день вовсе не входило в её планы. — Я ещё не посетила третий госпиталь, сестра. Мои силы и запасы лекарств ограничены. Я должна отсечь тех, кому уже поздно помогать и тех, кому помощь не нужна. Затем посвятить себя остальным.
Пожилая монашка испепелила Розу взглядом, затем с видимой неохотой произнесла:
— Что ж, приказывать тебе я не могу, сестра симеонитка. — Она сделала ударение на последнем слове. Роза действительно была в своём праве, отказавшись подчиниться старшей монахине из другого ордена. — Поторопись. Сколько бы ты ни нашла работы в других госпиталях, здесь тебе отдыхать не придётся.
Когда сестра Ирина удалилась, девушка тихонько перевела дух. Искоса глянула на Жанну. Та прищурилась:
— Ну вы и горазды выкручиваться, госпожа. Угорь просто.
— Любой студент так умеет, если хоть раз экзамены сдавал, Жанна, — хмыкнула девушка. — Идём.
Сунув большой палец под ремень сумки на плече, она продолжила путь, обходя площадь по периметру. В кои-то веки лазутчицам улыбнулась удача. Роза успела осмотреть семерых солдат, прежде чем ей под ноги метнулся серый шарик с длинным хвостом.
— Ой! — Юная волшебница позволила сумке соскользнуть с плеча и упасть в солому. Присев, она схватила стоящую на задних лапках мышь, сунула между кожаных фляжек, выпрямилась с сумкой в руках. Отряхнув её от соломинок, шагнула к следующему раненому. Чтобы не вызвать подозрений, Розе пришлось довершить обход. Настоящие монашки, к счастью, почти игнорировали мнимую «сестру», поглядывая на неё с неприязнью, зато издали. Всё это время девушку изводила мысль, что она ненароком поймала настоящего грызуна вместо конструкта-посыльного. Впрочем, мышь не скреблась, не пыталась выбраться и вообще не подавала признаков жизни. В конце концов покинув площадь, Роза отыскала укромный закуток меж двух шатров и там заглянула в сумку, пока Жанна караулила рядом. Мышь лежала на дне пузом кверху. Костяная пуговица была превосходно видна. Девушка сотворила Знак Единого — впервые за день совершенно искренне.
