— Иди сюда, маленькая… — Она выудила мышь, расстегнула пуговицу, достала свёрнутую квадратом записку. Развернула, прочла, вернула на место. Повернулась к Жанне:
— Высокая тёмно-синяя палатка на северо-восточном краю лагеря. Стоит далеко от других, не спутаем. Перед ней всегда караул из двух солдат. Внутри кто-то ещё. Это всё.
— Идём туда? — предложила воительница. — Не штурмом брать, осмотреться.
Роза потёрла подбородок:
— Знаешь… иди-ка ты одна. Я всё равно в таких делах не смыслю, разве что магию замечу.
— А вы пойдёте в третий госпиталь. — Жанна наклонила голову к плечу.
— Ну да. — Девушка пожала плечами. — Меня тут уже много кто видел, не стоит сразу начинать суетиться. Я продолжу играть роль лекаря, а ты понаблюдай за целью, обдумай план… Потом приходи за мной. Лучше всего к вечеру.
— Если что — кричите громче, я услышу. Наверное. — Служанка-гвардеец на секунду сжала локоть Розы, глядя той в глаза. — И не оперируйте никого больше, пожалуйста.
На этом лазутчицы и расстались. Добравшись до третьего госпиталя, Роза обнаружила, что за ранеными там ухаживают женщины из лагерной прислуги. Ободрённая отсутствием слуг Единого, девушка решила задержаться подольше. Она переходила от солдата к солдату, читая раз за разом самую короткую молитву, которую знала — «Отец Небесный». Кто-то из раненых спал. Кто-то бредил. Кто-то молился вместе с ней, кто-то молчал, кто-то пытался заговорить. Ученица некромага не отвечала, но вскоре лишь изображать помощь сделалось невыносимо. Роза сменила подход. Теперь она приседал перед каждым несчастным и касалась его лба двумя пальцами. Произнося слова молитвы, девушка выпивала каплю боли у своего «пациента». Совсем немного — чтобы едва заметно облегчить страдания, и только. В итоге ей всё равно сделалось дурно. Чужая боль начала отдаваться эхом по всему телу. Колотые и резаные раны, застрявшие в теле пули, сломанные кости, выбитые зубы, вывихнутые суставы — юная волшебница испытывала на себе всё это разом, пусть и в виде слабых отзвуков. Казалось, она собрала на себе ранения целой роты, хотя успела осмотреть всего два десятка человек. Держаться как обычно становилось всё сложнее.
Женщин из прислуги очень вовремя позвали обедать — спотыкаясь, Роза пошла с ними. Взяла миску каши на солдатской кухне, пару тонких лепёшек и стакан обычной воды. Снова пригодился навык есть, когда нет аппетита — безвкусную, но сытную трапезу девушка буквально впихнула в себя, борясь с тошнотой. Вернувшись на площадь, улеглась в солому подальше от тентов и скорее потеряла сознание, нежели уснула. Когда студентка с трудом разлепила веки, солнце касалось верхушек шатров, а рядом сидела Жанна.
— Знала же, что если вас оставить одну, вы что-нибудь учудите, — произнесла черноволосая женщина, стоило Розе шевельнуться.
— Я не оперировала. — Девушка села, опираясь на локти. — Честно.
— Угу. — Жанна встала, помогла напарнице подняться. — Как самочувствие?
— Неплохо. — Это было правдой — фантомные боли стихли после сна, тошнота ослабла, сил прибавилось. — А у тебя?
— Я их нашла. — Служанка понизила голос. — Всё как в записке.
— Может нам стоит ещё… — Роза сделала шаг к навесам, но остановилась. На госпитальную площадь входили несколько монашек в сопровождении двух мужчин в обычном платье и женщины, чей пояс украшали мешочки с амулетами, тускло светящимися сквозь ткань. Армейские лекари наконец-то почтили вниманием раненых солдат. — Ладно, идём.
— Палатку охраняют четверо, — говорила Жанна, пока они спешно удалялись от площади. — Двое торчат снаружи, двое отдыхают внутри. Потом сменяются.
— Маловато как-то, — заметила Роза.
— В самый раз, если они не ждут нападения. Чего им бояться в собственном лагере? Караул скорее следит за пленником, чтоб не смылся. Еду им не приносят, обедали чем-то из своих запасов. Вариант с сонным зельем не подходит.
— Тогда что? — Лазутчицы остановились у коновязи, где сейчас не было ни лошадей, ни конюхов. Роза прислонилась к ней бедром.
— Палатка и правда на отшибе, — ответила Жанна. — Ночью её будет освещать только костёр перед входом. Я подберусь с тёмной стороны, пролезу внутрь и уберу отдыхающих охранников. Но может быть шум. Я хочу, чтобы вы заговорили зубы стражникам снаружи, буквально на несколько минут.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Это я могу. — Роза улыбнулась, вспомнив недавнюю похвалу своей изворотливости.
— Ещё посмотрите издали, не видать ли там магической сигнализации. Остальное доверьте мне.
Ждать темноты пришлось довольно долго — на это время лазутчицы выбрались за пределы лагеря, делая вид, что ищут какие-то лекарственные травы. Это дало им возможности довольно близко подойти к искомой палатке. Роза исподтишка осмотрела цель их миссии, поймала взгляд Жанны, качнула подбородком. Магии она не чувствовала. В сумерках женщины вернулись, чтобы забрать ужин на знакомой Розе общей кухне. Есть с вражеского стола было неуютно и даже как-то неловко, но девушка для себя решила считать кашу с лепёшками платой за помощь раненым. Равноценным обменом из древних алхимических трактатов здесь не пахло, однако Розу всё устраивало. За неспешной трапезой сумерки перешли в ночь, и две женщины тихонько выскользнули из расположения королевской армии. Позади светились костры лагеря, впереди иногда мерцали искры фонарей в руках караульных. Их было мало — часовые следили в первую очередь за рекой и флангами, не опасаясь удара в тыл.
— Готовы, госпожа? — поинтересовалась Жанна, скидывая монашеский плащ.
— Готова, — кивнула юная волшебница. — И… Жанна…
— Да? — Служанка-гвардеец вытащила из-за пояса свои длинные перчатки из плотной чёрной кожи, натянула. Сжала и разжала кулаки. Кожа скрипнула.
— Мне кажется, эти люди, солдаты Огюста… — Роза развела руками, пытаясь подобрать слова, которые не будут звучать слишком глупо и наивно. — Они не враги. Они такие же жертвы заговора, как солдаты лоялистов. Если б они знали, за что на самом деле сражаются…
— Солдаты обычно сражаются за деньги и еду, госпожа. — Жанна проверила, как ходит в ножнах кинжал, подвесила его к ремню брюк. — Надеюсь, вы не намерены пойти к ним с проповедями?
— Нет, — вздохнула девушка. — Но… всё это нужно обдумать. Основательно.
Жанна молча завершила приготовления, хлопнула напарницу по плечу и зашагала прочь. Смуглая и черноволосая, в чёрной одежде, она буквально растаяла во мраке. Ученица некромага принялась медленно считать до ста. Жанне предстояло обойти тюремную палатку по кругу, не попавшись часовым на глаза, потом ползком подобраться к цели как можно ближе и ждать появления Розы. Что произойдёт дальше, студентка только догадывалась. Определённо что-то кровавое.
— Девяносто девять… сто… — Девушка нервно сцепила пальцы в замок перед грудью и двинулась вперёд, стараясь не торопиться. Потерять палатку из виду было сложно — часовые развели костёр прямо перед входом. Сами они сидела на походных одеялах у огня, о чём-то беседуя. Солдаты определённо чувствовали себя в безопасности, и незваную гостью заметили лишь когда та ступила в круг света. Караульные вскочили, хватаясь за ножны, но мечей не обнажили. Подозрительно уставились на девушку в белом плаще. Та тоже смерила их изучающим взглядом. Одинаковые зелёные кафтаны, шляпы с полями, шпаги на перевязях. Никаких копий или алебард, никаких доспехов. Ещё бы Розе это о чём-то говорило…
— Сестра, что вы здесь делаете? — недружелюбно спросил один из часовых, разглядев, наконец, одеяния Розы. Второй загородил спиной вход в палатку.
— Мне сказали, в этой палатке лежит тяжело раненый, чьи поступки заклеймили его массой грехов! — вдохновенно начала студентка, повысив голос несколько больше, чем требовалось. Пусть солдаты сразу привыкнут, что странная монашка разговаривает как с амвона. — Отцы-священники не нашли для него времени, но я пришла исповедать грешника перед смертью!
— Нет тут никого, сестра. — Солдат нахмурился. — И кто вам такое сказал?
— Меня послала сестра Ирина, добрый человек. — Роза округлила глаза. — Сказала — это важное поручение!
