темноты хоть какой-то образ. Образ сам нарисовался, как чернила на бумаге. Выскочила большая крыса, пробежала промеж ног и скрылась за «троном». Я расхохотался нервным смехом, сплюнул и пошел дальше.
Все еще прокручивая в голове забавные шутки и прочую дрянь, что крутилась у меня в мозгах, я споткнулся обо что-то. А когда поднялся, уткнулся носом в еще одно тело. Я незамедлительно отвернулся. Невозможно было смотреть на то, что с ним стало. Перед тем, как свет упал на лицо мертвеца, я узрел полное его отсутствие. Это был фарш, из которого домохозяйки обычно готовят… Руки были не изъедены, а… сожжены. Сожжены чем-то… Как расплавленным железом или чем-то едким. Чем-то, что не обжигает руки, а медленно прожигает их насквозь. До самых костей.
С того времени кинжал всегда был твердо сжат в моих пальцах, а я всячески старался прогонять шутки и внушал себе, что нахожусь в смертельной опасности.
Мои уши почувствовали какую-то вибрацию или еле уловимый звук.
6
Не знаю, что за игру задумали остальные. Феликс наш проводник, он знает, что делает и куда идет. И если кто-то впредь попытается поставить под угрозу наше задание, я за себя не отвечаю! Мы профессионалы или кто? «Это место не для интриг и пререканий» — говорил я, когда Касер в очередной раз разевал свой рот. Саттера прямо аж трясло, коллективу это не идет на пользу. Благо Касер быстро замолчал, хоть и подставил нас.
Мне очень не нравиться, что Маркус постоянно твердит про какого-то Адольфо. Феликс ему уже не раз указывал, что это все миф, и легендарного Адольфо поймали и заточили в Клагсхлефте. Что с ним стало, никто не знает. Вот уперся, а! Не раз я ловил Маркуса, когда тот пытался отсоединиться от группы. Мол, эти чертовы кресты его манят. Вожак сказал идти вперед, значит надо идти вперед, а не забивать голову крестами и детским историями!
Я поставил очередную метку, это дело не из простых. Чтобы мы видели, куда идти на обратном пути, надо выбирать камни и стены сухие, большие и заметные. Однозначно понятные…
Этот Рог — ценная вещь, вот что скажу. Она прославит нас, не как воров, а как повелителей магического артефакта. Что до Феликса, он и не планировал его отдавать. Катти хороший человек, но с такими вещами обращаться совсем не умеет.
Поутихли мы, и даже Маркус, который по любому поводу ворчал, как баба, шел тихо. Меня не ободрял тот факт, что мы покидаем склепы, ведь Рог, говорят, спрятан именно в них, а эти пещеры… кто знает, куда они нас приведут?
Мы шли, и в воздухе нарастало беспокойство. Само собой. Пока мы не услышали этот ужасный… вой.
Что это? Надо бежать. Где Феликс? Куда он? Саттер, дай руку… Маркус! Эй, кто-нибудь. Собака, натирает плечо, сейчас упадет. Что-то бежит за мной. Ничего не вижу. Саттер, скулит как пес, убегает. А я? Меня оставили. Черт! Сумка… Сейчас подниму, руки не слушаются. О, Маркус, дружище, как я рад тебя видеть! Что? Что, ты делаешь! Это моя сумка! Эй ты! К черту, я этого сукина сына… Меня прижали, меня прижали. Ну и вонь! Как же смердит! Кажется, я… Обжигает лицо. Я обязан встать, огромная ящерица. Дыхнула мерзостью. Горю!
Прощай этот мир.
Что б его, Маркуса этого бесы…
Только бы дописать…
7
Внезапно раздался глухой вой, не уж-то ветра сюда задуло. Нет, что-то было не так, и я это прекрасно понимал. Земля затряслась. Я ускорил шаг, видел белые метки все реже и реже. Написаны они были явно на ходу, небрежно.
Вдруг пещера заполнилась пронзительным воем. Я закрыл уши руками. «Пещерные трубачи»! Мне казалось, что все пространство наполнилось их криком. Криком победы? Я бежал, судорожно оборачиваясь, свет от факела так и плясал на сталактитах.
Из темноты вылезло продолговатое лицо. Таких тварей я никогда не видел. Большие ноздри, ряды маленьких зубов, светящиеся оранжевые глаза. Я встал в стойку, готовый в любой момент воткнуть свой кинжал. Чешуйчатое тело начало обходить меня. Я не спускал взгляда.
За одним телом вышло второе — я попятился, а потом третье — тут уже было все понятно, я опешил и ретировался. Позади был слышен топот ног. Кваканье вперемешку с воем подгоняли меня вперед. Сколько же их там было? Не было времени считать.
Я выбежал на плато. Сверху просвечивал лучик света, не знаю, дневного или ночного, но я четко видел трещину в земле. Позади материализовались тушки, они настигали. О мою спину разбивались облака гадостного смрада. Я в последний раз оглянулся. Легкие трещали, а я вдыхал не воздух, а утробное зловоние этих чертей! Земля резко оборвалась из-под ног, но я успел прыгнуть под аккомпанемент злостного гула. Страх смерти охватил меня, как никогда в жизни. Тут, придется признаться, я вздрогнул не на шутку. Я не был уверен в своих силах, впервые в жизни.
Моргнув, я оказался на другой стороне разлома. Все это время факел был в моей руке, ровно как и кинжал — я же обещал себе не выпускать его из рук. Мне ужасно хотелось это сделать, ведь руки вспотели, и по ладоням покалывало иглами. Я кинул взгляд назад, тяжело дыша, и ужаснулся. Ряда два «пещерных трубачей». Серые статуи казались неподвижными. Некоторые пускали зловонные облака, но до меня они не доходили. Рассеивались на половине пути. Я все же сплюнул, когда кислый запах дошел до меня. Где-то далеко внизу булькнула вода. На стене был начерчен крест, а дальше пещера уходила вглубь.
«Что ж» — подумал я, «другого пути нет. Метка есть метка, куда-то она должна меня привести».
Пока я спускался к воде, я все думал, неужели все люди Феликса решились на такой отчаянный прыжок? Мне так не казалось. Однако, кто-то же начертил эту метку, значит, я был на правильном пути.
Мои легкие хрипели, а с потолка начала капать вода. Во всеобщей тишине и отдаленном гуле появился действующий на нервы ритм. Кап — кап — кап. Кап — кап — кап.
Позднее запахло травой. Я это хорошо помню, потому что как раз решил сделать глубокий вдох. Дорога петляла, и мне почему-то чудилось, что я все время топтался на одном месте. Топтался, топтался и вляпался в дерьмо. За очередным поворотом показалась развилка. Как две ноздри, ровные туннели. А посередине прикрытая мхом и грибами канавка. Я сделал шаг, чтобы рассмотреть. Сделал шаг — и вляпался в зеленую
