стоял как прокаженный, как мертвое дерево. Момент. Я взял себя в руки. Момент.
Оглушительный грохот стоял по всей округе, разносясь эхом в те места, где я был, и где еще не был. Я перестал чувствовать свое сердце. Оно точно не осталось в той комнате? Позднее, когда я пришел в себя, я понял, что произошло. По своей глупой, наивной невнимательности, я наступил на нажимную плиту. Это была ловушка. Самая примитивная ловушка во всей Англии. Когда неизвестная внутренняя сила выдворила меня из комнаты, от двери ничего не осталось. Вместо нее — серые валуны, размером с дюжину человеческих голов. Если бы не внезапное чувство опасности, к валунам прибавилась бы еще одна голова. Но размышлять об этом не было времени. Грохот, висевший в воздухе, привлекал все новых и новых мертвецов (хотя новыми их назвать мог только сумашедший). Один схватил меня за куртку и получил по морде, которая тот час разлетелась в прах. Даже без нее он смог ухватиться вновь.
Я кинулся в первую попавшуюся сторону и влетел на второй этаж. Второй этаж… Скорее повисший в воздухе потолок. Ступени оказались непреодолимой преградой для усохших мышц. Они остановились перед первой ступенью, рыча и не сводя с меня глаз. Был ли я в безопасности? Как минимум я думал, что был.
«Нельзя, нельзя, перестань, вытащи кинжал, не убирай его за пояс!». И вправду, когда жар спал с моего лба, я обнаружил, что кинжал мирно покачивался на поясе. И когда я успел его убрать? «Вытащи! Вспомни о безопасности».
Вокруг чернели проходы в разные стороны. «Что ж, придется обойти тут все» — подумал я. Кто знает, куда неординарный ум Магов запихнул Рог Квинта?
Сейчас память подводит меня, пытаясь вспомнить, что было дальше. Уж больно однообразными и скучными оказались помещения Бонхарда. Но об одной комнате я не могу ни упомянуть.
Сверху падал свет и освещал статуи, расставленные хаотичным образом. «Что-то тут не так» — сразу подумал я. Статуи преграждали проход, протягивая то туда, то сюда свои кривые руки. У кого-то был явно плохой вкус. И все-таки я двигался осторожно, стараясь не приближаться к безмолвным каменным изваяниям.
Я сделал шаг вправо, стараясь контролировать свои движения. Когда я дошел до следующей статуи, шестое чувство, называйте это как хотите, остановило меня. «Нет, туда я не пойду. Я мог бы быстренько проскочить, но… нет». Белые лица взирали на меня пустыми глазами.
«Они стоят тут не просто так». Я это знал или даже предчувствовал. Но куда смотреть? На что обратить внимание? Одно дело расправиться с парой пьяных стражников, другое обойти охрану Магов.
Взирая на белые конечности, на которые падал лунный свет, я стоял и размышлял, изредка осматриваясь и приглядываясь. Я искал лески и прочие ловушки, проверял камнями пол, в поисках нажимных плит. Наконец, мне пришла идея: «Маги — умники, и загадки у них должны быть интеллектуальные. Значит…». Значит, надо было искать задумку. Скрытый замысел.
Две статуи, как поссорившиеся собеседники, уткнулись спинами к друг-другу. Их головы были опущены, однако повернуты, и смотрели как бы в одну сторону. Я нащупал точку, где их стеклянные взгляды пересекались. Кинул камень. Камень покатился по полу и приземлился около статуй. По комнате прокатилась волна эха. Я затаил дыхание. Тишина.
«Была, не была». Я проскочил мимо укоризненных взглядов статуй.
И все же, какой можно сбыло сделать вывод? Никакой. В этом не было логики. Впереди мне преграждали дорогу еще множество рядов статуй. Я оперся об одну и стал думать дальше. «Если их взгляды соприкасаются, я могу пройти. Значит ли это, что если у статуи нет «собеседника», то мне грозит смерть?». Я поднял с пола еще один камень. Он полетел к статуе, которая воздевала руки к небу, но все равно смотрела на пол. Одна. Посередине. И вновь тишина.
«И что теперь?».
У меня логика была простая: Если — то. И судя по ней, мне следовало сделать шаг. Пока я стоял, у меня в голове проносились разные мысли. «Кто я слабак что ли?», «Великий вор не может разгадать загадку Магов?», «Все в мире просто, и здесь то же самое». Я вправду, в тот момент, мне казалось, что я усложнял себе жизнь. Наконец, я сделал шаг.
Остекленевшие глаза засветились. Помню луч красного света.
Ногу пронзила боль. Тепло растеклось по ней, словно железо в раскалённом горне. Я отскочил. Мышцы среагировали моментально. Я сжал ногу руками. Это ощущение я никогда не забуду, словно меня… заклеймили… как осла. Дальше все было как в тумане.
14
Из округлого стремящегося к полному кругу окна светило заходящее солнце. Оно уже давно должно было зайти, поэтому Архимаг Канеб особенно внимательно наблюдал за процессом. У него за спиной расположился еще один человек, чародей, если соблюдать установленный кодекс.
— Скоро оно зайдет.
— Да, — чародей облокотился о шикарное французское кресло.
— И мы должны будем сделать выводы.
— Вы, конечно, правы.
— Но решать судьбу проблемы такого масштаба мы не в силах. «Уничтожить или изучить» — ну и дела!
Чародей молчал, также поглощенный красным шаром, исчезающим за кронами деревьев.
— Вы считаете, это правильно сохранить этим камням… жизнь? — вдруг произнес он.
— Я? Мое мнение ничто. У вас другие соображения? — Архимаг Канеб обернулся и уставился чародею в глаза. Тот выдержал взгляд, оба из приличия продолжили наблюдать за последними минутами красного светила.
— Я считаю, что чистота достигается изучением грязного, разве нет? К тому же тот волшебник, как его…
— Она, — поправил Архимаг.
— Ах, да… Не относилась к нашей башне. Была здесь чужой. Кто знал, какие у нее были мысли?
На небе остались лишь полосы, словно кто-то разлил стакан с апельсиновым соком. Последние пихты и березы пропускали через себя все заполняющий свет. Но при каждом вздохе, формы крестьянских халуп размывались, а стены вокруг Халлесфорда становились похожими на гигантское колесо.
— Мыслить надо… шире, иначе поодиночке всех нас сгрызут животные, — сказал Архимаг, — Я не считаю, что уничтожение или изучение — это одинаково хорошие варианты, так что…
Тяжелые двери отъехали, и в зал вылилась толпа людей в плащах.
— Кажется, Совет уже на месте, — продолжил Властелин Воздуха.
— Это определенно так, — усмехнулся чародей, — Так за что Вы будете выступать?
— За здравый смысл.
— Прискорбно.
Окно накрыла пелена тьмы. Огромная люстра с сотней свечей отражалась в округлом стремящемся к полному кругу, окне.
«И как ее только угораздило забыть про безопасность! Эх, теперь части тебя находятся в камне. А мы не имеем
