была правда) ослабить боль. Вылечить мою бедную ногу.
Я нетерпеливо сунул руку в сумку, хотел было схватить одно из яиц, но под нажимом моих пальцев скорлупа вдруг треснула.
«Черт, сейчас все зальет!».
Было поздно. На дне уже виднелись затвердевшие остатки той мерзости, что находилась внутри яйца. Оно разбилась очень давно.
Второе яйцо оказалось целым, пахло свежескошенной травой. Вполне не дурно, если учитывать, откуда оно вывалилось. Я выставил его на стол, справа расположились грибы. «Ненавижу грибы. Тонкая, прозрачная шапка — бе, мерзость! Мягкая и склизкая ножка — еще противней». Да и пахли они, словно давно уже стухли, и на их остатках выросли новые! Я вовремя вспомнил, что грибы нужно было оставить сушиться, потому нарезал их, натянул на веревку и разжег камин.
«Теперь можно и поспать» — с удовольствием и смакованием сказал я и рухнул на одеяло замертво.
Через несколько часов в дверь постучали. К удивлению, это оказался мой новый приятель Бассо. Он очень хотел поделиться какими-то новостями, но я выдворил его с крыльца, запер дверь, и объяснил, что на пороге своего дома ни с кем не общаюсь. Из соображений безопасности, конечно.
Идя по городу, и он, и я, понимали, что во всеобщей суете мы были не больше лужи на дороге, но все же шли, не обращая внимания друг на друга, словно мы не были знакомы.
Улицу озаряло утреннее солнце. Во мне закипала злость от того, что каждых доходяга не упускал свою возможность пустить шутку-прибаутку в мой адрес.
«Поскользнулись, видать, уважаемый?».
Я бросил на него пустой взгляд, а сам про себя подумал: «Потом над тобой так посмеюсь, я тебя запомнил». Настроение у меня было гадкое — лодыжка не переставала пульсировать. Иногда что-то противно натягивалось и грозило порваться, но в последний момент, ногу отпускало, и я снова шел, стараясь успеть за суетливым Бассо. Кстати о нем, он остановился возле подворотни и облокотился о деревянную бочку из-под вина. Он стоял в тени низких крыш и изредка поглядывал на прохожих. Нам удалось слиться со средой. Исчезни он, никто бы не заметил. Исчезни я, а меня там и не было.
Он повернулся в мою сторону и начал шептать.
— Здорова, я…, - он огляделся по сторонам, — подумал, что пока не смогу заняться твоими вещицами. Но! Я знаю человека, который может быть заинтересован в покупке Рога.
— И кто же это?
— Я думаю, ты знаешь его. Не можешь не знать. Фаркус сейчас как раз на коне, и он готов заиметь в свою коллекцию ценный экспонат.
«Интересное имя… Фаркус… Где-то я его уже слышал…»
— Что насчет остальных вещиц?
Взгляд Бассо на несколько секунд потерялся, а потом он протер нос и выдал: «Понимаешь, прошло еще ничего — нужные связи еще не связались и… ну… в общем…».
— Ясно…, - ничего другого я и не ожидал, — ты сделал то, о чем я просил?
— Да! — воскликнул он, — Хотя… еще нет, но нашел неплохое местечко: бывшая мастерская, там есть прилавки, но все ужасно пыльное. Я…
— Тебе мешает пыль?
— Не то! Не то. В контактах дело, я пока не нашел людей. Без них, делу хана. Ты спрашивал о Фаркусе, так вот, думаю, он тебя уже ждет.
— Ты сказал ему мое имя?
— Не обижай, твое имя останется только на моих устах.
Я кивнул и уже собирался уходить.
— Чуть не забыл, Гаррэт, слышал, какой-то заморский коллекционер в город прибыл? Говорят, он себе особняк строит. Поговаривают, старина малость не в себе, того — головой тронулся, сумасшедший! Сущий дьявол!
— Извини меня, Бассо, но сплетни меня не касаются, — мне хотелось как можно скорее вернуть домой и сварить целебное снадобье. Лодыжка ужасно чесалась!
— Кстати, а что это у тебя на шее?
— Ничего особенного. Нашел в подземелье. Ничего особенного.
На этом мы разошлись, каждый в свою сторону. Как и предполагалось. На полпути меня осенила прекрасная, как мне тогда казалось, идея. «Раз уж я на улице, может по-быстрому забежать к этому Фаркусу». Идея выглядела привлекательно: забежать на минутку, договориться о сделке, а после отправиться залатывать раны. «Решено», — я повернул в другую сторону, какое-то извращенное садистское чувство вызревало во мне, словно ожидание наслаждение после страдания.
Когда показался указатель, мое сердце забилось сильнее и до меня вдруг дошло: «Я знал Фаркуса с детства. Это тот человек, на которого я работал еще до…».
Да, как-то днем я наткнулся на лавку «Функционалы Фаркуса». Тогда я и подумать не мог, куда попал. Хотя представление, что лавки с непонятными названиями — это самые, что не на есть, опасные лавки, у меня уже было. Я открыл дверь. Там стоял солидный человек в очках, и в дорогой одежде из хлопка. За ним я разглядел только небольшую витрину с какими-то ожерельями, кольцами и прочей мишурой. У меня на такое всегда глаза горят. Владелец наклонился и посмотрел на меня. Видимо, понял, что я из себя представлял.
— Любишь такие вещицы, да? Ты можешь приносить мне их сюда, я буду тебе платить.
Я стоял молча возле двери, не зная, что ответить.
— Не бойся, эти вещи принесли такие же, как ты.
Я подошел к прилавку. «Блестит — красиво». Это были поистине превосходные вещицы, как их там… драгоценности.
— Ладно, ответил я, что мне нужно делать?
Владелец лавки улыбнулся. Позади него висела ширма, которая вела в другие комнаты и в подвал. Он повернулся ко мне спиной, сделал знак следовать за ним и исчез за ширмой. Я стоял некоторое время, опешив — обычно на меня не обращали внимания. Впервые меня одолевало чувство, что кто-то будет ценить меня. Ценить мои способности. И меня самого. Я набрал воздуха, последний раз взглянул на браслеты и шагнул за ширму.
Предусмотрительно, кинув пару колец в карман.
2
Лавка Фаркуса стояла около набережной в старом фахверковом доме. Здесь всегда дул сильный ветер, пробирающий до костей. Я хромал, весь закутанный в лохмотья своего костюма, и вспоминал о своем плаще. Около двери стояла девушка. Она пряталась от ветра, поэтому была так же, как и я завернута, во что попало. Край деревянной стены загораживал ее своим плечом от улицы, поэтому если бы не ее развивающееся платье, я бы ее не заметил.
Какое-то теплое чувство заполнило мое сердце, когда стены раздвинулись, и показалась на вид самая обычная дверь. Я словно снова, как тогда, топтался перед ней. Перед этой дверью с дыркой от меча прямо посередине. Я вошел внутрь. Комната
