— Чем Вас так поразил этот несчастный топор?
— Знаете, — улыбаясь, ответил арданг. — Мало кто из мужчин вспоминал про этот предмет, собираясь в дорогу. Пожалуйста, воспринимайте мое удивление, как комплимент своей практичности.
Проход, такой, чтобы можно было протиснуться сквозь сплетение корней, арданг вырубил за пару часов и прошел вперед, проверить, в каком состоянии ход и куда выводит. Оказалось, что туннель заканчивался маленькой естественной пещерой, вход в которую снаружи маскировал плющ, сквозь молодую листву которого пробивался солнечный свет. Конечно, такое удобное жилище не пустовало, и я радовалась тому, что обитали в пещеры лисы, а не, скажем, волки. Взрослых животных дома не было, а у самых корней испуганно попискивали трое лисят. Ромэр, сказавший мне о детенышах, проводил меня недоуменным взглядом, когда я, стараясь не приближаться к лисятам, отошла к самому входу в пещеру. Его вопрос меня удивил.
— Вы боитесь, что они укусят?
— Нет, конечно.
— Но не хотите их погладить, — полу утвердительно, полу вопросительно уточнил арданг. А я поняла, что он опять ожидал увидеть типично женскую реакцию. Представив на своем месте баронессу Лирон и других фрейлин, поняла, что Ромэр был по-своему прав. Дамы лисят затискали бы до полусмерти.
— Стоит мне их коснуться, от них будет пахнуть человеком. Их родители могут из-за этого отказаться кормить детенышей, — объяснила я прописную истину и свое поведение. — А я не хочу, чтобы из-за моих прихотей и мимолетного удовольствия кто-нибудь пострадал.
— Понимаю, — все еще удивленно глядя на меня, кивнул Ромэр. Что ж, хочется надеяться.
Выставив арданга из пещеры, я переоделась в платье из костюма для верховой езды, осторожно отгоняя от себя осмелевших и очень любопытных лисят.
Секретный ход вывел нас за городскую стену, к подножию холма на берегу реки Ольфенбах. Когда я вышла из пещеры, увидела Ромэра, сидящего у входа на земле и разминающего в пальцах какую-то пряно пахнущую травинку. Он глянул на меня, улыбнулся:
— Вы знаете, где мы находимся?
Я осмотрелась. Над нами, сплетаясь в небесах кронами, а под землей корнями, росли дуб и ольха, почти у самого выхода из тоннеля искрилась на солнце река. Широкая серая, будто стальная лента Ольфенбаха подковой огибала город с запада, устремляясь на юго-восток. Казалось, что из окон астрономической башни, самой высокой башни замка, я видела именно эту часть реки.
— По-моему, чуть выше по течению есть мост, — махнув рукой на север, ответила я.
— Замечательно, — откликнулся Ромэр, вставая.
Пробираясь вслед за ардангом по какой-то звериной тропе вдоль берега, убедилась в том, что не ошиблась с направлением. Северо-запад. Что ж, для начала это было очень неплохо, особенно учитывая, что отчим уехал на юг.
По этой части страны я путешествовала последний раз очень давно, еще до маминого второго замужества. Здесь было мало деревень и крупных городов, следовательно, мало поводов для официальных визитов. А разнообразные просители приезжали в Ольфенбах сами. Насколько я знала, ближайшая деревня была даже дальше, чем в дне пути от столицы. Меня это радовало. Необходимость ночевать в лесу пугала в то время меньше, чем возможность быть узнанной. Я в последние месяцы очень часто бывала в городе и, разумеется, привлекала к себе внимание одним своим появлением. Самых разных зевак, желающих поглазеть на принцессу, всегда находилось в избытке.
Мост действительно обнаружился недалеко. Перебравшись на другой берег, я обернулась на столицу, чтобы последний раз полюбоваться красивым родным городом, который покидала навсегда. Обернувшись, заметила, что и Ромэр смотрит на Ольфенбах. Лицо арданга словно окаменело, лишившись эмоций, а в серо-голубых глазах блеснул металл. Но, заметив мой взгляд, Ромэр улыбнулся и правдоподобно сделал вид, что все в порядке.
Вечерело. До захода солнца было еще много времени, но, оказавшись на другом берегу, мы решили устроиться в небольшой рощице на ночлег. Суетливое дело, как оказалось. Ромэр выбрал полянку, огражденную высокими кустами, а потом, выжидающе приподняв бровь, с любопытством наблюдал за тем, как я вытаскивала из сумки одеяла, пару овальных вставленных друг в друга котелков, огниво, миски с ложками, оловянные кружки. Под пристальным взглядом Ромэра чувствовала себя фокусником, секреты волшебства которого арданг хотел разгадать. Потом занимались костром, дровами, обустраивали постели, я ходила к реке за водой… Поужинали, первый раз в жизни ела приготовленную на костре еду. Удивило, что Ромэр довольно часто помешивал кашу, которая неожиданно вышла совсем другой, не такой, как дома.
Это покажется странным, но мы весь день почти не разговаривали. Только изредка обменивались короткими фразами. Мне не хотелось говорить с практически незнакомым человеком, не видя его лица, не ощущая эмоционального отклика на свои слова. Кажется, Ромэру тоже. Но мы оба так радовались свободе, что неловкость не бросалась в глаза. До самого вечера, пока не село солнце, и мы не остались наедине в относительной тишине засыпающего леса.
Я сидела на одеяле, облокотившись на ствол поваленного дерева, и украдкой рассматривала Ромэра. Странно, всегда думала, что он некрасивый. Хотя, если честно, не представляю, из чего сделала такой вывод. Единственное, что я раньше помнила из его облика, — глаза, так поразившие меня в ту ночь в подземелье. Все остальные черты удивительным образом смазались, думаю, потому что под слоем грязи и в полумраке камеры мне так и не удалось его разглядеть. Теперь вид этого человека, сидящего напротив, по ту сторону костра, меня приятно удивил. Оказалось, что волосы у арданга не серые, а русые. Высокий лоб, красиво изогнутые брови, аккуратный, не тяжелый подбородок. Его вполне приятное лицо несколько портил крупный, на мой взгляд, нос. Но в анфас этот недостаток был даже незаметен.
— Нэйла, — окликнул меня арданг. — Нам нужно многое обговорить, а я не знаю, как начать.
Я улыбнулась:
— Вот Вы и начали.
Он глянул на меня с укоризной, а я спросила:
— Вам как будет удобней, самому спрашивать, или чтобы я рассказывала и задавала вопросы?
— Я бы предпочел вначале ответить на Ваши, — вежливо сказал он.
— Хорошо, — выдохнула я. — Только давайте договоримся. Пообещаем друг другу не обижаться, если будет спрошено или сказано что-нибудь не то.
— Обещаю, — он кивнул.
— И я обещаю.
Задумалась, поглядывая на ожидающего моих слов арданга.
— Вопросы… У меня их не так много, и все они могут подождать. Кроме одного. Вы мне поможете?
