одна сейчас, видимо, ты.
— Слушай, еще вчера я ходил по Пикадилли, — не унимался первый куст, — а сейчас топчусь здесь в этой зеленой жопе. Ну оцени хотя бы жертву!
— Если это такая жертва, мог бы и не жертвовать, — чеканил второй. — А если тебе кажется, что ты здесь теряешь время, можешь валить обратно — трахать свою Европу! Или вообще негров своих.
— Ну хочешь, негры мои запишут «Катэрына, извини?»
— То есть выводов ты не делаешь?
— Да я уже давно сделал, что у тебя просто отвратное чувство юмора!
— А твое лучше?..
Оставив ругающиеся кусты за спиной, я спокойно направился дальше. Флора даже не заметила, что ее потревожили, и продолжала спорить сама с собой. Ну что сказать: Катерине, говорившей столько раз, что мне нужно повзрослеть, самой бы не повредило повзрослеть — иначе у нее все время будет вот такая страна чудес с говорящими кустами и неграми, поющими дифирамбы в ее честь. Пока же от пересечения с этими двумя кадрами взрослел только я, извлекая ценные жизненные уроки — типа не связываться с ними больше. И с чего я вообще решил, что в этот раз будет лучше?..
Вскоре я добрел до своей одинокой избушки. Зашел внутрь, положил смартфон на тумбочку — и связь снова чудесным образом стала появляться и исчезать. Надеясь, что удастся хоть немного повисеть в интернете, я плюхнулся на кровать. В тот же миг в дверь раздался стук — мягкий, аккуратный, ненавязчивый, но при этом странно вкрадчивый, будто предлагающий новое развлечение. Я распахнул дверь — и сразу встретился с небесным взором одной блуждающей по ночам богини. Реально, она даже в неброском спортивном костюме выглядела божественно.
— Гостей принимаешь? — Марианка потрясла бутылочкой вина.
Наконец-то хоть что-то похожее на чудесный обещанный отдых.
— Не ожидал, что придешь, — я охотно пропустил ее внутрь. — Думал, ты с Катериной, чтобы она не оставалась одна.
— Катерина где-то потерялась…
Ага, я видел — ее поглотили говорящие кусты.
— А мне срочно нужна моральная поддержка, — добавила моя новая подруга и помахала рукой, где было уже два красных сломанных огрызка.
Ну что я могу сказать? Спасибо твоим ногтям.
— Так что я не могу с этим справиться самостоятельно, — она протянула мне вино. — У меня травма…
Решив не откладывать, мы сразу приступили к лечению. Я открыл бутылку, и, не став разливать, мы просто передавали ее из рук в руки, из губ в губы, поминая сломанные ногти красотки. Стола и стульев в домике не было, что раньше я приравнивал к неудобству, теперь же оценил все преимущества, потому что мы уселись на мою кровать — так близко, что ее бедро практически касалось моего бедра. А всякий раз, прикладываясь к горлышку, я чувствовал в первый миг не вино, а сладко-терпкий вкус ее губ. Казалось, еще немного — и мы вполне могли бы пить и друг друга.
— Ну и как тебе наш цирк? — делая глоток, спросила Марианка.
— Нормально.
— Что, видел и смешнее?
Ну разные видел. Когда у меня родители разводились, было не хуже — правда, тогда мне не было так смешно.
— И сколько еще будешь веселиться? — спросил я, забирая у нее бутылку.
— Этот клоун еще не исчерпал своего потенциала.
— Что, — я хлебнул винца, — хотела бы такого клоуна себе?
Гостья пытливо взглянула на меня, словно спрашивая, а не слишком ли меня повело. А тебя?
— Забавно, — она мягко вытянула у меня бутылку. — Как-то мне его даже предлагали, и пока я раздумывала над этим щедрым предложением, клоуна забрали обратно в цирк. Хотя я все равно хотела отказаться…
А чего тогда так печально? По-моему, надо радоваться такой осмотрительности.
— Иногда мне кажется, — вертя горлышко между пальцев, задумчиво изрекла Марианка, — что она просто ведьма или научилась чему-то такому, что сводит всех с ума. Иначе я это объяснить не могу. Просто какой-то массовый психоз. Катерина — психоз… Как будто нет никого более достойной.
— Не сказал бы, что на ней прям свет клином сошелся.
— Ну да, — хмыкнула наша Венера, — два ногтя — тому подтверждение. Ты ведь тоже, смотрю, не особо любишь отдых на природе. Так зачем с ней поехал?
— А мне не предлагали других вариантов.
Голубые глаза, как будто подернутые поволокой в свете довольно тусклой лампочки, то ли любопытно, то ли лукаво прошлись по мне.
— Да и с выпускного ты тоже ушел с ней…
— Не хотелось стоять в очереди.
— Хочешь все и сразу? — острые красные ноготки постукивали по горлышку бутылки.
— Не люблю, когда крутят динамо.
— Не люблю, — голубые глаза, не отпуская, впивались в меня, — когда не оставляют выбора.
— А почему тогда здесь? — спросил я, найдя противоречие.
— А может, из-за тебя?..
Я скользнул взглядом по чуть распахнувшимся коралловым губкам.
— Ну это можно проверить, — и потянулся к ним.
Мгновение казалось каким-то очень длинным — как в замедленной съемке. Я двигался к ней, а Марианка не останавливала, просто смотрела на меня — все ближе и ближе. Ноздри щекотал цветочный аромат ее духов и терпкий запах распитого нами вина. На ее губах, до которых оставалась всего пара сантиметров, играла улыбка — загадочная, соблазняющая, многообещающая… И тут на тумбочке завибрировал мой смартфон, чудесным образом снова поймав сеть.
— Упс, — наша Венера скосила глаза на экран. — Похоже, кто-то очень не хочет, чтобы ты это проверял.
И ее улыбка вмиг стала лукаво-демонической. Я даже подумал, а может, не Катерина, а ты сама немного ведьма? И кого же призвала себе на помощь?
Дана: «Все-таки передумала…»
Следом моя милашка прислала селфи, удивительно тонко почувствовав момент, когда Марианка присматривала за мной особенно усердно — и своим сообщением как бы сказала «спасибо, Марианка, можешь идти — дальше я присмотрю сама». Во всяком случае именно таким — милашно-боевитым — был взгляд на загрузившемся снимке.
— И почему, — дьявольски острый ноготок постучал по моему экрану, — она милашка, а я динамщица?
— Ну… — начал я.
— Это не вопрос, — красотка поднялась с кровати.
Ну раз не вопрос — тогда тебе и не нужен ответ.
— Спокойной
