был “космонавтом” и что сегодня мы, может быть, стоим на пороге “второго пришествия” разумных существ из космического пространства.13 Столь же серьезные ученые на Западе настолько верят в существование “внеземных разумных существ”, что, по меньшей мере, восемнадцать лет пытаются установить с ними контакт с помощью радиотелескопов, и в настоящее время астрономы мира не менее чем в шести местах ведут поиск разумных радиосигналов из космоса. Современные католические и протестантские богословы, которые привыкли следовать за наукой, куда бы она ни вела, в свою очередь, рассуждают о новом в области “экзотеологии” (“богословии космического пространства”), касающейся возможной природы “внеземных” рас.14 Едва ли можно отрицать, что миф, порождающий научную фантастику, обладает неодолимой притягательной силой даже для многих ученых мужей нашего времени.
Будущие “эволюционизировавшие” существа в научно-фантастической литературе неизменно представляются как “переросшие” все ограничения современного человечества, и особенно границы “личности”. Как и “Бог” научной фантастики, человек стал до странности безличным. В книге Артура Кларка “Конец детства” новая человеческая раса похожа на детей, но с лицами, лишенными признаков индивидуальности; они уже готовы к тому, чтобы их вели к дальнейшим “эволюционным” трансформациям, дабы, в конечном итоге, быть поглощенными безличным “сверхразумом”. В общем и целом научно-фантастическая литература, в противоположность христианству и в полном согласии с некоторыми школами восточной мысли, видит “эволюционное развитие” и “духовность” как все возрастающее обезличивание.
3. Мир и человечество будущего видятся научным фантастам как некая “проекция” современных научных открытий; на самом же деле, однако, эти проекции удивительно близко напоминают ежедневную реальность оккультных и откровенно демонических опытов многих веков. Среди свойств, которыми обладают “высокоразвитые” существа будущего, мы видим такие: общение путем телепатии, способность левитировать, материализовываться и дематериализовываться, превращать видимую форму вещей или создавать иллюзорные сцены и существа силой “чистой мысли”, передвигаться со скоростями, намного превышающими возможности современной техники, завладевать телами землян; а также развитие “духовной” философии, которая “превыше всех религий” и сулит состояние, в котором “развитые разумные существа” уже более не будут зависеть от материи. Все это — стандартные приемы и посулы колдунов и бесов. Новая книга по истории научной фантастики отмечает, что “современным аспектом научной фантастики является стремление выйти за пределы нормального опыта... посредством изображения действующих лиц и событий, которые преодолевают границы пространства и времени в том виде, в каком они знакомы нам”.15 Сценарии “Звездного сафари” и других научно-фантастических историй, с их футуристскими “научными” изобретениями, иногда читаются, как выдержки из житий древних православных святых, где описываются действия колдунов, в то время, когда колдовство было еще одним из главных явлений языческой жизни. Научная фантастика в целом обычно не очень-то научна и не так уж футуристична, скорее это отступление к “мистическим” истокам современной науки — к науке до “Просвещения” XVII-XVIII веков, которая была значительно ближе к оккультизму. Тот же труд по истории научной фантастики отмечает, что “корни научной фантастики, как и корни самой науки, находятся в магии и мифологии”.16 Сегодняшние исследования и эксперименты по парапсихологии также указывают на грядущее слияние науки с оккультизмом — перспектива, с которой научная фантастика находится в полном согласии.
Научная фантастика в Советском Союзе (где она также популярна, как и на Западе, хотя развивалась несколько по-иному) посвящена точно тем же темам, что и западная научная фантастика. В общем, “метафизические” темы в советской научной фантастике (которая вынуждена находиться под неусыпным взором цензоров-”материалистов”) появляются под влиянием западных авторов или непосредственно под индуистским влиянием, как в случае с писателем Иваном Ефремовым. Согласно мнению одного критика, читатель советской научной фантастики “оказывается неспособным провести четкое различие между наукой и магией, между ученым и колдуном, между возможным будущим и фантазией”.
“Научная фантастика и на Востоке, и на Западе, — говорит Г. В. Гребенс, — как и другие аспекты современной культуры, в целом подтверждает тот факт, что высшая ступень гуманизма — это оккультизм”.17
4. Как “футуристский” жанр, научная фантастика почти по самой своей природе склонна к утопичности; немногие романы или рассказы посвящены целиком описанию совершенного общества будущего, но в большинстве из них авторы пишут об “эволюции” современного общества, превращающей его в нечто более высокое, или о встречах с высокоразвитой цивилизацией иных планет, надеясь на возможность разрешить сегодняшние проблемы и справиться со всеми недостатками человечества. В книгах Ефремова и другой советской научно-фантастической литературе коммунизм становится “космическим” и “начинает приобретать нематериалистические черты”, а “советская постиндустриальная цивилизация будет обладать индуистскими чертами”18. “Совершенные существа” из космического пространства часто наделены качествами “всезнания”, и посадки космических кораблей на Землю часто возвращают “апокалипсические” события — как правило, сошествие благожелательных существ, которые хотят руководить людьми в их “эволюционном совершенствовании”.
Одним словом, сама научно-фантастическая литература XX века является ясным знаком потери христианских ценностей и христианского взгляда на мир; она стала могучим средством насаждения нехристианской философии, взглядов на жизнь и на историю. В основном под неприкрытым или замаскированным влиянием оккультизма и восточных религий; в критическое время переломов и переходного состояния человечества она стала главной силой, заставляющей надеяться или даже ждать “гостей из космоса”, которые решат все проблемы человечества и поведут человека к новому, “космическому”, веку в истории. И хотя с виду научно-фантастическая литература научна и нерелигиозна, на самом деле она является ведущим проповедником (в мирской форме) того “нового религиозного сознания”, которое затопляет человечество по мере отступления от христианства. Все это необходимо помнить, приступая к обсуждению действительных сообщений о появлении неопознанных летающих объектов, удивительно соответствующих псевдорелигиозным надеждам, которые насаждались в “постхристианском” человеке.
2. Встречи с НЛО и их научное исследование
Хотя фантастика некоторым образом подготовила людей к появлению НЛО, мы, разумеется, не можем в своих оценках их “объективной” реальности опираться на литературу или на человеческие надежды и чаяния. Прежде чем понять, что они собой представляют, мы должны кое-что узнать о природе и достоверности тех наблюдений, которые были сделаны. Есть ли “там”, в небе, действительно нечто подобное или это результат искаженного восприятия — с одной стороны, и психологического и псевдорелигиозного стремления “принять желаемое за действительное” — с другой?
Заслуживающее доверия описание феномена НЛО дано д-ром Жаком Балле, французским ученым, ныне живущим в Калифорнии, который имеет высокие научные степени в области астрофизики и кибернетики и уже много лет связан с научным анализом сообщений об НЛО. Его свидетельство для нас особенно ценно еще и потому, что он пристально изучал встречи с НЛО вне Соединенных Штатов, особенно во
