тогдашних средствах обнаружения кабельщики двигались от Риги до ИАЭС по кабельной трассе в поисках порыва. Нашли-таки. Я опять принял огонь на себя и, во избежание шумихи, расплатился с ними средствами из директорского фонда раздолбайства.
Ну, а коль уж я коснулся тайн подземелья, вернусь к упомянутым ранее циркводоводам.
Я постоянно находился в контакте с начальниками пяти-шести цехов АЭС и их замами по ремонту. А ремонтировали мы те системы, которые в советское время сами же и проложили.
Как-то позвонил мне заместитель начальника турбинного цеха и попросил устранить аварию, суля крупные финансовые поощрения за срочность выполнения.
– Да ведь всё равно надуешь, – переиначил я нецензурное звучание слова «обмануть», хотя знал, что он парень порядочный и не обманул бы, если бы не остальные инстанции, через которые проходит согласование смет и которым из кабинетов ни хрена не видно.
Подземный стальной циркуляционный водовод, подающий воду от насосных станций на охлаждение турбогенераторов, имел два метра в диаметре и находился на глубине от трёх до шести метров под землёй. Его как-то подмыло и осадило аккурат на бетонный угол столь же подземного сооружения. Надо было изнутри нетрадиционно залатать и заварить деформированный и пробитый трубопровод. А был уже конец рабочего дня.
Внутри трубы было темно и неуютно. Под ногами струилась вода. Сквозь рваную стенку выпирал угол бетонного блока, а дальше трубопровод под углом уходил всё глубже в недра береговых насосных станций. Очень не хотелось оступиться или поскользнуться.
Зато удалось познакомиться с ощущениями джинна-клаустрофоба.
Ассоциация с находящимися в пищеводе пищевыми продуктами также уместна.
Привлекая к этому таинству бригаду монтажников вместе с прорабом, я видел, что люди уже усталые, а тут ещё такой напряг. Изготовление и сварка нестандартной конструкции стальной заплаты, так называемого «седла», шли долго, туго и на нервах. Нам с прорабом до двух часов ночи приходилось приподнимать стремительно падающий моральный дух и кормить измотанных людей бутербродами и анекдотами, чтобы не засыпали.
Потом, часа в два ночи, я развозил всех по домам, а бдительная дорожная полиция пару раз останавливала нас, нюхала находящегося за рулём меня и недоумевала, почему в такое время по городу катается полная машина трезвых неадекватов.
ГЛАВА XXXV
– Ну вот и зачем нам твои вонь, вода и железные трубы, – справедливо спросите вы, – И где же упомянутая в начале раздача городов друзьям в подарок?
Сейчас поясню.
Высочайшим министерским решением нам была навязана добрая традиция – каждые пять лет проводить переаттестацию руководителей строительства. Но не из недоверия к институтским дипломам, а ради сбора средств на поддержку штанов творческой интеллигенции. Университетская профессура устраивала платные семинары и учила работать нас, опытных производственников.
Когда это был первый блин, и процедура ещё не устаканилась, произошла некоторая путаница со строительной спецификой. В результате я прошёл обучение с группой ПГС, сдал экзамены и получил квалификационный аттестат на строительство промышленных и гражданских объектов. В следующий раз я попросил председателя комиссии аттестовать меня на родные «водоснабжение и канализацию», но немного зашкалил и сдал заодно «отопление и вентиляцию». В результате у меня стало как бы три высших строительных образования. Ну, а для полного букета я ещё аттестовался на технический надзор и строительство объектов атомной энергетики.
А если уж взялся за гуж или назвался груздем, то полезай в кузов и не говори, что не дюж. Так и пришлось пройти все ипостаси инженера-строителя от мастера до директора предприятия, причём почти во всех строительных сферах. И чего только не досталось нам строить, монтировать, бетонировать и отделывать. От туалетов до объектов атомной энергетики, от подземных и подводных сооружений до промышленных строений и жилых домов родного города, где прошла большая часть жизни и где ты знаком со всеми, от мэров и до дворников.
Но, пожалуй, я остановлю своё повествование на конце ХХ века. Бесшабашная молодость миновала, а именно на её эпизодах и интересных моментах я хотел акцентировать внимание и выстроить сюжет. Последующие же десятилетия сознательной жизни и руководящей работы не столь интересны в плане ироничного описания.
Прошу также простить за то, что долго растекался «мыслью по древу», пальцами по клавиатуре и эпитетами по мозгам, а в результате получились какие-то строительные мемуары. Но, надеюсь, мне всё-таки удалось добраться до раскрытия темы названия и доказать способность ребят из ГИСИ «друзьям на память города дарить».
Ну вот, теперь вроде всё!
