– О какой помощи идет речь? Воспользовавшись тем, что он готов ее выслушать, она торопливо в общих чертах изложила план, над которым она и Джинни трудились до рассвета.
– Тебе придется взять псевдоним. Имя Дэнда Росса известно слишком многим из рассказов Хелен. Ты будешь приходить ко мне как к себе домой. Короче, будешь вести себя как любовник. – Она пожала плечами и чуть улыбнулась. – Притворишься, что обесчестил меня.
Он не улыбнулся в ответ на ее улыбку.
– Не ошибись, Лотти. Что бы я ни делал, свет никогда не узнает, было ли это притворством, и тебе придется расхлебывать последствия этого маскарада до конца своей жизни. А в конце, даже если план твой удастся, война будет выиграна и Наполеон разбит наголову, никогда не последует публичного объявления твоих мотивов и твоей благородной цели. Не будет ни празднеств, ни торжественных приемов в твою честь. Газеты не поместят опровержений грязных слухов. И никто не скажет тебе слов благодарности. За твоей спиной будут продолжать шептаться. Будут по-прежнему пожимать плечами. Леди будут переходить на другую сторону улицы, чтобы не встречаться с тобой, тогда как молодые повесы, наоборот, будут пересекать улицу, чтобы встретиться с тобой. В глазах света ты будешь обесчещена.
– Я это понимаю. – Она отчасти представляла себе, что за будущее ей уготовано. Она видела, как живет Джин-ни. – Так ты мне поможешь?
Он долго молча всматривался в ее полное решимости лицо, потом процедил сквозь зубы:
– Ладно. Пропади все пропадом!
– Спасибо, – сказала она с облегчением.
– Ладно, – повторил он. – Но только пока я не разработаю другой план. Договорились?
– Я полностью согласна, – сказала она. – Поверь, больше всего на свете мне хотелось бы, чтобы ты нашел какое-нибудь альтернативное решение.
Пождав губы, он взглянул на нее.
– Сент-Лайон завтра уезжает в Шотландию?
– Да.
– Значит, скомпрометировать тебя нужно как можно скорее?
– Да, – согласилась она.
– Где ты будешь завтра вечером? – спросил он с некоторой горечью. – Я полагаю, ты куда-нибудь собираешься?
– Да, – сказала она. – Я предполагала посетить благотворительный бал в бальном зале «Аргайл».
– Отлично. Там будет весь свет. – Он задумчиво наморщил лоб. – Надеюсь, что и я наскребу денег, чтобы сделать ставку.
– На что? – удивилась она.
Взгляд его обычно теплых карих глаз стал холодным.
– Разумеется, на премьеру представления под названием «Гибель репутации мисс Шарлотты Нэш».
Он шагал пешком в южную часть города. В его широкоплечей фигуре и выражении худощавого лица чувствовалось напряжение, заставляющее расступаться тех, к кому он приближался. Он не замечал, что улицы, по которым проходил, становились все более бедными, не обращал внимания на угрозу, исходившую от грязных притонов, которые, словно бедные родственники, ютились на задворках фешенебельных кварталов.
Неблагоприятные обстоятельства и необходимость действовать быстро заставили его изменить планы. Но эта жизнерадостная девчонка с живыми глазами и бойким языком была такой же упрямой, как он, и обладала столь же непоколебимой решимостью. Предполагалось, что она не будет играть активной роли в течение последующих нескольких недель. Но она, черт побери, сумела усложнить ситуацию.
Конечно, он сам во всем виноват. Как только он увидел ее, ему следовало бы сразу же понять, что с ней возникнут проблемы. Она не была красавицей, как белокурая Хелен. Не была и величественно прекрасной, как темноволосая Кейт, но была еще более обворожительной с этакой беспечностью в глазах, с блестящими кудряшками цвета корицы, с оживленными манерами и дерзким языком – своеобразная смесь чувственности и интеллекта.
Ему следовало бы держаться от нее подальше, но за последний год он несколько расслабился. Слишком уж много было случаев, когда он оказывался на волосок от гибели, и это, наверное, заставило его пожелать как следует насладиться жизнью, прежде чем принять смерть. Он закрыл глаза и, покачав головой, чуть не рассмеялся, потому что это было так абсурдно, так восхитительно смехотворно. Не допустит он, чтобы это на него повлияло. Еще никогда и ничто не заставляло его отклоняться от собственных намерений: ни отец Таркин, ни его «братья», ни эта девочка Нэш. Шарлотта. Ничто и никто.
Судьба направила его по этому пути много лет назад. Десятки лет. Этот путь привел его в монастырь Сент-Брайд, этот путь привел его к судьбоносным связям с другими, на этом пути он отточил свое умение владеть шпагой и мастерство кулачного боя, а также свой интеллект. И ему лучше, чем кому-либо другому, было известно, что обратной дороги нет.
Значит, придется идти вперед, пусть даже эта дорога убьет его. Он сделает все для выполнения задачи, которую поставил перед собой много лет назад. Пусть он восхищался Шарлоттой Элизабет Нэш. Пусть, черт возьми, он очень хотел ее. Он мог бы даже... но нет!
Он не позволит эмоциям помешать ему. Он найдет выход из положения.
Он всегда его находил.
Глава 7
Лондон, бальный зал «Аргайл»,
19 июля 1806 года
Шарлотта остановилась на пороге бального зала «Аргайл», пытаясь побороть непривычную для нее нервозность. Свет канделябров отражался в сотне зеркал, разбрасывая отблески, словно конфетти, которые сверкали в украшавших шеи бриллиантовых колье, в бриллиантовых булавках на галстуках, в жемчужных ожерельях, в напомаженных волосах и атласных жилетах, попадая то на кончик языка, облизывающий пересохшие губы, то на белоснежные зубы, приоткрывшиеся в улыбке.
Она знала этих людей. Со многими из них познакомилась еще пять лет назад, когда приехала в этот огромный город, когда ее без официального представления ввело в общество взявшее под свое крылышко семейство Уэлтонов. Подобно Уэлтонам большинство присутствующих здесь сегодня были людьми доброжелательными, которые не любили осуждать других так же, как не любили выслушивать осуждения в свой адрес. Была здесь, например, леди Партридж, которая, выпятив сложенные в форме сердечка губы, размышляла, что бы еще сладенького съесть, были вечно пребывающая в некотором замешательстве миссис Хэл Версон и милейший красавец лорд Уинкл.
Но находились здесь также и менее дружелюбно настроенные лица. Например, Гекуба Монтэнь Уайт, в честь которой некогда провозглашались тосты и которая была известна под прозвищем «Сотни Гекуб» за ее бесчисленные любовные связи, обратившаяся ныне к религии и призывающая других последовать ее примеру. Была Джульетта Кеттл, ее подруга. Были здесь Джордж Рейвенскрофт, которого она когда-то прогнала за наглое поведение, и лорд Байлспот, который дал ей понять, что она еще не знает, что такое по-настоящему наглое поведение, и которому она тоже дала понять, что такое настоящее «нет».
