– Лотти? – Голос Дэнда был нежен, как будто он полностью сознавал, чем она жертвует. Это придало ей силы. Улыбнувшись Олбрайту, она сказала извиняющимся тоном:
– Боюсь, я забыла, что этот джентльмен уже пригласил меня на этот танец. И на все последующие танцы тоже.
Расстроенный и оскорбленный, лейтенант уставился на нее. Он вознес ее на пьедестал, а она рухнула с нею, и он был зол на нее за то, что она предала образ, который он из нее сотворил. Она поняла это.
– Извините, – сказала она.
– Понятно, – напряженным тоном сказал он и, отвесив поклон Дэнду, добавил: – Желаю вам насладиться ею.
Шарлотта, услышав его слова, побледнела. Олбрайт повернулся было, чтобы уйти, но Дэнд схватил его за плечо и снова развернул к себе лицом.
– Мне кажется, я не расслышал вас как следует, сынок, – сказал Дэнд небрежным тоном, но глаза его угрожающе прищурились. – Ради вашего блага, я надеюсь, что не расслышал то, что вы сказали.
Юный офицер, у которого инстинкт самосохранения боролся с уязвленной гордостью, сердито взглянул на него. Она положила руку на локоть Дэнда. Какая нелепость. Разве мог он причинить вред этому молодому человеку, принявшему за правду то, во что они умышленно заставляли его поверить? Она не хотела, чтобы юношу обидели. У нее и без того на душе кошки скребли.
– Сэр...
Он и внимания на нее не обратил.
– Я требую, чтобы вы повторили то, что сказали! Инстинкт самосохранения одержал верх. Юноша отвел глаза в сторону.
– Я желаю вам насладиться этим вечером, – пробормотал он и, круто повернувшись, зашагал прочь. Шарлотта смотрела ему вслед, представляя себе, с каким любопытством его будут расспрашивать и какие обличительные ответы он даст.
– Мне очень жаль.
Она оглянулась. На нее печально смотрел Дэнд.
– Надеюсь, я в этом не виновата, – небрежно сказала она. – Мы достигли того, чего намеревались достичь. Мое доброе имя разбито в мелкие дребезги.
– Еще не совсем. – С неожиданной нежностью он взял ее за руку и, заключив в объятия, начал танцевать.
Как ни странно, он оказался превосходным танцором. С врожденной грацией он повел ее вдоль длинной линии танцоров, приготовившихся к контрдансу. Он не разговаривал, но когда фигуры этого оживленного танца сводили их вместе, вглядывался в ее лицо напряженным взглядом, которого не мог не заметить любой из наблюдающих. Взгляд был как у настоящего любовника – изголодавшийся и жаждущий.
Конечно, он делал то, что требовалось в соответствии с ролью, однако можно было без труда представить себе, что взгляд этот был вызван подлинным чувством. Она мысленно укоризненно покачала головой, не понимая, что с ней происходит. Очевидно, во всем виноваты толпа людей, калейдоскоп красок, слишком громкая музыка и густой аромат духов, который поднимался, словно туман с Темзы, от разгоряченных плеч и бюстов. Неудивительно, что она почувствовала легкое головокружение.
– На тебе лица нет, моя дорогая, – сказал Дэнд, ведя ее в конец линии.
– Для этого есть причина, – сказала она, на ходу придумывая причину. – Ты погубил мой веер. Причем очень красивый веер.
– Я куплю тебе другой, – сказал он, слегка покачивая ее в соответствии с фигурой танца. – К тому же это позволило нам устроить неплохой маленький спектакль для нашей аудитории. Я вел себя очень по-мужски, пометил свою территорию и все такое прочее.
– Сломав отличный веер? – с сомнением в голосе спросила она, когда он, едва прикасаясь, положил руку на ее талию.
Он рассмеялся, и на них стали оборачиваться.
– Ну да. Этот паренек сразу понял, что если я рискнул сломать твой веер, то, должно быть, очень уверен в твоей любви. Но ты едва ли поймешь это. Тонкие нюансы таких сценок всегда ускользают от внимания женщин.
Он, конечно, нес вздор, но это вернуло ей утраченное чувство юмора.
– Ты прав, – сказала она. – Это слишком тонко для моего понимания. Я скорее поняла бы, если бы твои территориальные претензии заставили тебя взвалить меня себе на плечо и утащить прочь из зала.
Он не ответил, но по-хозяйски прижал ее к себе крепче, чем было допустимо, напомнив ей еще раз, какой он большой и сильный. Он полузакрыл глаза, губы его сложились в загадочную улыбку, от которой ей стало жарко. Черт бы его побрал, он начал входить в свою роль. Он заставлял ее почувствовать себя робкой, неуверенной молоденькой девушкой, хотя она совсем не была такой.
Танец закончился, но он продолжал держать ее за руку, привлекая удивленные взгляды тех, кто находился рядом. Как только оркестр заиграл следующий танец, он, не медля ни минуты и не спросив позволения, снова привлек ее к себе. На этот раз танцевали котильон – сложный, завезенный из Франции танец, который общество все еще считало довольно рискованным. Не прошло и нескольких минут, как она поняла, что он не просто хороший, но превосходный танцор.
– Где ты научился танцевать? – спросила она. – Трудно себе представить, что в монастыре было много возможностей для танцев.
– Это не так. Брат Фиделис великолепно танцует.
Шарлотта рассмеялась, представив себе толстого монаха, с которым познакомилась в монастыре Сент-Брайд, танцующим менуэт. Дэнд бросил голодный взгляд на ее губы. Очень ловко у него получается. Взгляд совсем как у любовника.
– Нет, скажи правду.
– Да так, нахватался всего то там, то здесь, – ответил он, отрывая взгляд от ее губ.
Несколько секунд спустя, когда фигура танца потребовала, чтобы они поменяли партнеров, на его лице появилось замкнутое выражение, и он явно унесся мыслями далеко.
– Что тебя тревожит? – спросила она, когда фигура танца снова свела их вместе.
– Ничего, – ответил он. – Просто...
Он вдруг резко остановился, крепко обнял ее за талию и вывел из ряда танцующих. Не сказав ни слова, он повел ее к раздвижной застекленной двери в конце бального зала, которая стояла распахнутой настежь. Им уступали дорогу, поворачивая вслед головы.
Дэнд вывел ее на вымощенную плитами веранду, залитую лунным светом. В конце небольшого, обнесенного стеной садика стояли два джентльмена постарше, поглощенные разговором. Их голоса отчетливо слышались в ночном воздухе. Джентльмены обсуждали проблему недавно введенного эмбарго.
– Что ты делаешь? – тихо спросила она, когда он остановился, все еще не снимаю рук с ее талии.
– Ты сама это предложила, – сказал он не очень уверенно, как будто стараясь убедить себя в чем-то.
– Не поняла, – сказала она. – О чем ты говоришь?
– Зачем тратить целую ночь на танцы чтобы распугать всех твоих бедолаг ухажеров, когда мы могли бы добиться желаемого результата гораздо проще и эффективнее?
