– Боже милосердный, – пробормотал он себе под нос и в отчаянии взъерошил волосы. – Она даже не может произнести слова «кража», но тем не менее намерена... Нет. – Он покачал головой, сердито глядя на нее. – Нет!
– Да, – твердо сказала она. – И может быть, ты все-таки присядешь?
Его взгляд стал еще более сердитым. Она чуть наклонилась вперед, голос ее стал мягче.
– Прошу тебя, Дэнд, присядь. Мы можем обсудить это разумно, спокойно. Я ведь не дурочка. Раньше ты никогда не относился ко мне как к дурочке.
– Раньше ты не вела себя как дурочка.
Она уселась поглубже в кресле и отмахнулась.
– Ладно. Болтай что хочешь, – сказала она тоном гувернантки, которую утомил приступ раздражения у ее подопечного. – Мы это обсудим, когда ты остынешь.
Он уставился на нее, обманутый ее покровительственным тоном.
– Ну, будь по-твоему, – заявил он, усевшись в плетеное кресло рядом с ней. – Говори.
Она терпеть не могла, когда он был в таком настроении: высокомерный, неприступный. Но он был нужен ей. Он был нужен им. Осуществление их плана зависело от его помощи.
Она соскользнула с кресла и опустилась перед ним на колени в густую, сочную траву. Он удивленно взглянул на нее. Она схватила его за руки и сразу же почувствовала, как они напряжены. Пальцы у него были мозолистые, натруженные, но изящные, кожу на тыльной стороне запястий покрывали золотистые волоски. У ее знакомых мужчин руки были безволосые, белые и мягкие. Только не у Дэнда Росса. У него руки были сильные, жилистые и явно мужские. Все в нем было безошибочно, вызывающе мужским. Мужским, напомнила она себе. А ведь она была признанным экспертом в искусстве заставлять мужчин делать то, что ей хотелось.
– Дэнд, – спокойно сказала она, – тебе лучше, чем мне, известно, что поставлено на карту.
Губы его дрогнули в усмешке, и он схватил ее за запястья и дернул так, что она упала к нему на колени. Она удивленно взглянула на него.
– Не смей. Никогда не пытайся применять ко мне свои женские уловки. – В голосе его чувствовалось грозное предупреждение. – Я не джентльмен. Я ведь отреагирую не так, как отреагировал бы джентльмен.
Она отклонилась назад, но он, вместо того чтобы выпустить ее из рук, резко поставил ее на ноги и только после этого отпустил. Она ошеломленно отступила на шаг, как будто любимая собака неожиданно оскалила на нее зубы. Он уже дважды пугал ее своими непредсказуемыми действиями. Ей казалось, что она знает его. Но возможно, она очень сильно ошибалась.
– Есть другой способ. Обязательно должен быть другой способ проникнуть в замок, – пробормотал он.
Она почувствовала, как глаза защипало от близких слез, и рассердилась. Она рассердилась на сложившуюся ситуацию, на этот проклятый эпизод с экипажем, на Дэнда, который имеет наглость спорить с ней, когда она готова пожертвовать собой.
Будь у нее выбор, она не выбрала бы для себя этот путь. Как он смеет обращаться с ней так, словно она думала над этим не больше, чем над тем, какое платье надеть? Боже, он вел себя так, будто она считала все это веселой забавой. Она высвободила руки и спросила, сердито глядя на него:
– А ты что предлагаешь?
– Я еще не придумал. Но придумаю.
– Отлично, – насмешливо проговорила она. – Но что, если мы, пока твой великолепный интеллект не выдаст более приемлемое решение, осуществим тот план, который у нас уже имеется? А это означает, что Сент-Лайон должен пригласить в свой замок меня вместо Джинни.
– С какой стати он станет это делать? – так же насмешливо спросил он. – А-а, понимаю. Ты, наверное, собираешься поместить в «Тайме» объявление о том, что в настоящее время принимаешь заявки на место твоего покровителя и предлагаешь льготные условия для Сент-Лайона?
– Не будь вульгарным.
– Извини, конечно, если я задел твои деликатные чувства, но позволь напомнить, что быть распутницей действительно вульгарно, – резко заявил он.
– Не в этом дело. Я понимаю, что будет нелегко притворяться, – сказала она, стараясь вернуть разговор в нужное русло, – но мы придумали одну военную хитрость.
– Горю нетерпением услышать об этом. Она пропустила его сарказм мимо ушей.
– Завтра рано утром Сент-Лайон уезжает в свой замок, чтобы ждать там гостей, которые съезжаются из разных мест и будут прибывать туда мало-помалу в течение целого месяца. Сент-Лайону все это наскучит, он начнет нервничать. Примерно через неделю Джинни ему напишет и предложит ему вместо себя мою компанию.
– А Сент-Лайону не покажется странным, что тебя неожиданно предлагают ему, словно корзинку яблок? – спросил он, не скрывая сарказма. – Кстати, не считая того, что едва ли кто-то поверит, будто ты неожиданно решила избрать для себя карьеру куртизанки, Сент-Лайон не производит впечатления мужчины, который позволяет другим выбирать для него любовниц. Но даже если это не так, то человек в положении Сент-Лайона обязательно задумается над тем, почему его потенциальная любовница сама предлагает замену, если тем самым лишает себя потенциального богатого покровителя.
Шарлотта сделала глубокий вдох. Ему не понравятся решения, которые она собиралась ему предложить.
– То, что Джинни предложит себе замену, будет не так уж трудно объяснить, как тебе кажется, – сказала она. – Судя по всему, стать сводницей – это следующий шаг на пути, который выбрала для себя Джинни. – Ее попытка преподнести все это с юмором не увенчалась успехом. Его агатовые глаза, которые бывали иногда такими теплыми, были сейчас пустыми и холодными, как речная галька.
Она попробовала улыбнуться.
– Сент-Лайон примет меня в качестве замены, потому что... потому что он проявлял ко мне интерес в прошлом.
Она ошибалась. Он еще не исчерпал запас весьма выразительных бранных слов. О том, что это были бранные слова, она судила по тону, каким они были произнесены. Он неожиданно вскочил на ноги, напугав ее так, что она от него отпрянула.
Он сердито уставился на нее. Она и не догадывалась, что ему было настолько трудно позволить ей подвергнуть себя опасности, когда он поклялся защищать ее. У нее защемило сердце, но она взяла себя в руки, не позволив расслабиться. Каждый приносил жертвы. Каждый шел на компромиссы. Тем более когда это было так необходимо.
– Дэнд, больше некому это сделать, – сказала она, на шаг приближаясь к нему. – Наша группа заговорщиков очень малочисленна, и в ней совсем мало женщин. Мало – это двое: Джинни и я.
Даже если бы была еще какая-то женщина, которую Сент-Лайон счел бы желанной, которой можно было бы доверять, которая знала бы план замка и понимала, что именно следует искать, Сент-Лайон ни за что не допустил бы незнакомку в свою крепость, тем более в такое время, как сейчас. Он отнесся бы с подозрением к человеку, которого не знает...
