С минуту венерянин с ружьем в нерешительности топтался на месте, посматривая то влево, то вправо на приближающихся к нему врагов. Потом он приставил ружье к груди, прицелился, сделал несколько выстрелов. Венеряне с копьями отступили.
Казалось, ему удастся прорваться сквозь кольцо. Но из кустов выскочила новая группа преследователей. В беглеца полетели камни и копья. Один дротик выбил из его руки ружье, другой вонзился в спину. Венерянин упал, но тотчас же приподнялся и пополз к озеру. Мгновение спустя он уже плыл, высоко вскидывая руки. Вслед ему летели копья и камни.
Венерянин нырнул. Он плыл под водой минуты две. Астронавты решили, что беглец потонул, когда его голова снова показалась на поверхности. Теперь от берега венерянина отделяло не более тридцати-сорока метров. И хотя дротики и камни продолжали падать в озеро, ему удалось добраться до камышей.
Оглянувшись на преследователей, с угрожающим видом размахивавших палицами, он скрылся в зарослях.
Спустя некоторое время над кустами появилась огромная кремовая бабочка и, мерно взмахивая крыльями, полетела к кольцевому валу.
Астронавты с изумлением смотрели ей вслед. Они не решались высказать вслух то, что думали.
— Неужели… — начал Борис Федорович и осекся.
— Все может быть, все может быть, — проговорил Олег, по выражению лица озадаченного геолога поняв, что он имеет в виду. — Я лично пока воздерживаюсь от окончательных выводов. Будем надеяться, что в ближайшее время в наших руках окажется ключ ко многим загадкам Венеры.
Кремовая бабочка, поднимаясь все выше, перелетела через гребень возвышенности, превратилась в точку и исчезла из вида.
Астронавты, продолжая маскироваться за скалами, прошли с полкилометра по гребню и, убедившись в невозможности спуститься на дно цирка, вернулись к вездеходу.
Минуту спустя машина, скрежеща гусеницами и расшвыривая мелкие камни, двинулась вниз по склону.
Глава XVIII.
АСФИКСИЯ
Неожиданная реакция. — Диагноз поставлен. — Поиски лекарства. — Крошки, спасающие жизнь. — Еще одно чудище. — Враг отступает. — Размышления о биосфере.
Мгновение Сергей неподвижно лежал на мягкой, рыхлой подстилке, смягчившей удар, потом стал ощупывать себя.
«Кажется, повезло, — размышлял он. — Отделался царапинами и ушибами. Переломов нет. Конечности не пострадали. Вижу, слышу, могу самостоятельно передвигаться. Итог осмотра — облик человеческий не утрачен, за обезьяноида меня не примут. Ну, а раз все в порядке, то извольте, мой друг, перейти из горизонтального положения в вертикальное и наметить программу дальнейших действий».
Сергей провел языком по ссадине на губе, встал, стряхнул с комбинезона пыль и осмотрелся.
Яма напоминала формой своей бокал. У дна она сужалась, к краям расширялась. Тонкий слой дерна, закрывавший ее горловину, обвалился не везде. Местами он провисал. Извилистые белые корешки напоминали щупальцы.
Стенки ямы были голубоватые, глинистые с желваками каких-то твердых включений, «конкреций» величиной с каштан. Нижние, придонные слои глины флуоресцировали, наполняя полость мерцающим светом.
Мерцание это было приятно для глаз, но Сергею было сейчас не до световых эффектов. Надо поскорее выбраться из ловушки. На его след могут набрести венеряне, в яму может заглянуть ящер, заползти какая-либо другая здешняя рептилия. Такая перспектива ничего приятного не сулила.
— Гоп! — сказал вслух Сергей, мысленно подготовляясь к предстоящему прыжку, и обвел взглядом овальное отверстие над головой, высматривая корень понадежнее и подлиннее, в который можно было бы, подпрыгнув, вцепиться руками.
Выковырнув из вязкой глины три округлые камешки и сунув их в карманы комбинезона, Сергей стал карабкаться по крутой, почти отвесной стенке.
Корни, не выдерживая тяжести его тела, обрывались… Не отряхиваясь, не потирая ушибленных мест, Сергей снова и снова подпрыгивал, хватался за корни и, упираясь ногами в неровности стенок, используя для опоры все, что можно, упорно лез вверх, как муравей по откосу.
Неудачи не обескураживали его. Сознание того, что никто не может помочь ему, что следует полагаться на свои собственные силы, принуждало действовать настойчиво и не поддаваться приступам малодушия.
Признать себя побежденным, остаться на дне этой ямы, как мурашка в воронке, сделанной муравьиным львом?
От одной мысли, что он, Сергей Сокрут, разумное существо, наделенное фантазией, могущее охватить умом весь мир, не в состоянии преодолеть эти четыре-пять метров, все в нем возмущалось.
И он лез, цеплялся пальцами за корни и выступы, обрывался, падал, снова лез.
Прошло не меньше получаса, пока ему, усталому, задыхающемуся от длительных усилий, удалось достигнуть края ямы.
Вытянувшись во весь рост на мягком мху, разбросав руки и точно пытаясь обнять ими эту диковинную планету, преподносившую ему сюрприз за сюрпризом, Сергей некоторое время пребывал в блаженном, умиротворенном состоянии.
«Однако, хватит, — сказал себе Сергей, ощутив прилив новых сил. — Немного поблаженствовали — и довольно. Нужно и честь знать. До «Сириуса» далеко. Пора в путь-дорогу».
Убедившись, что поблизости нет ни шершней, ни других крылатых хищников-исполинов, Сергей направился на юг, туда, где за холмами ждал его космический корабль и где, быть может, до сих пор «прочесывали» джунгли Борис Федорович и Олег.
Сергей шел быстро. Желание поскорее присоединиться к друзьям принуждало его спешить. К тому же над хребтом сгущались тучи. А в том, что ливни на Венере представляют собой грозную опасность для всего живого, он уже имел возможность убедиться.
И вдруг он почувствовал, что начинает задыхаться. В ушах возник неприятный звон. Сердце билось учащенно. Ноги подгибались, будто мускулы их внезапно обмякли, потеряли присущую им упругость.
Неожиданный приступ слабости принудил Сергея остановиться.
Недоумевая, он с беспокойством осмотрелся, отыскивая глазами камень или ствол дерева, на который можно присесть.
«Что случилось? — спрашивал себя Сергей, опускаясь на мшистую глыбу. — Почему я так ослабел? От недоедания, что ли?»
Нет, это не от голода. С того момента, когда он подкреплялся в последний раз, прошло не больше четырнадцати-пятнадцати часов. За такой срок силы его не могли истощиться. Без еды можно выдержать несколько суток даже здесь, на Венере, в непривычных условиях.
Но что же тогда ввергло его в это состояние? Шел бодрый, сильный, веселый, любовался причудливыми цветами, — и вдруг выдохся, ослабел, впал почти в оцепенение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
