Буквами русского алфавита произнесенную ею короткую фразу можно было выразить так: «Джулилья муанье тьери».
Смутившийся Сергей махнул рукой. Не стоит, мол, о таких пустяках и говорить.
Опираясь руками о мох, венерянка попыталась встать. Однако ноги ей еще не повиновались, колени подогнулись, Сергей еле успел поддержать ее.
Опираясь на его руку, она подошла к дереву с пушистой рыжеватой корой, посмотрела на бурых сороконожек, снующих по нему, и, наклонившись, стала что-то искать у подножья. В руке ее вскоре оказался мясистый желтый корешок. Она вытерла его листвой, откусила кусочек, стала медленно жевать. Мелкие белые зубы ее потемнели, на губах появились капельки пенящегося сока.
Глаза венерянки заблестели, щеки разрумянились, стан выпрямился, движения сделались уверенными, энергичными.
Не прибегая больше к помощи Сергея, она подошла к озеру, погрузила в прозрачную воду руки, вымыла лицо и, вынув из кармана курточки кусок яркой шелковистой ткани, вытерла влажную кожу.
После этого она вернулась к Сергею, стоявшему поодаль, дружески протянула ему руку и повела вглубь оранжевых зарослей.
Сергей безропотно повиновался.
Все, что пришлось испытать за последние сутки, начало казаться ему странным сном. События происходили в таком стремительном темпе, что ему некогда было поразмыслить над ними, взвесить, сопоставить…
Нападение венерян. Переход по дну извилистого ущелья. Белые скалы. Пещера над речным омутом. Селение на дне кратера. Бегство. Блуждание по джунглям. Крылатые хищницы, едва не растерзавшие его. Яма со светящимися камешками… И вот теперь эта хрупкая, фееподобная венерянка, куда-то ведущая его за руку…
Не слишком ли много для четырех суток?
Сергею хотелось ущипнуть себя и, проснувшись, развеяв чары сказочных видений, очутиться в родительском доме, на берегу Днепра.
…На Украине теперь весна. Вскрылись реки, сбежали с косогоров талые воды, лопнули тючки сирени, и жадно ловят солнечные лучи клейкие, остро пахнущие листочки пирамидальных тополей, щедро омытые грозовым дождем.
Зеленеет сочная трава в луговых низинах, заливаются в лимане лягушки, и выплескивают перламутровую пену на песчаный берег речные волны.
И хорошо же было ему тогда, в юности, на берегах широкой, полноводной реки! Родная земля, увидит ли он ее снова?!
Глава XX.
ОРНИТОПТЕР
Вдвоем через заросли. — Орнитоптер. — Сергей чертит палочки. — Лететь приятнее, чем идти. — Над лесом. — Воспоминания.
Заросли, через которые венерянка вела Сергея, поредели. Перед ними было небольшое озеро, окаймленное золотистым песком. В зеркальной глади округлого водоема отражалась густая растительность.
Но не причудливые деревья со светло-оливковыми многократно разветвляющимися стволами и пирамидальными лиловыми соцветиями привлекли внимание Сергея. Его поразил летательный аппарат, стоявший на берегу озера.
Венерянский авиэль напоминал бабочку, сложившую радужные крылья. Фюзеляж его можно было уподобить туловищу махаона, короткие отростки над небольшой кабиной — усикам насекомых.
Авиэль касался почвы чем-то похожим на суставчатые ноги. Каждое из этих опорных устройств было снабжено небольшой подушечкой. Последнее еще более усиливало сходство аппарата с быстрокрылыми насекомыми.
«Орнитоптер, — решил Сергей, взглядом знатока обводя плавные, обтекаемые очертания изящной машины. Интересно, какой мощности мотор приводит его в движение? Машина, очевидно, взлетает почти вертикально, то есть обладает свойствами наших геликоптеров и отличается высокой маневренностью. На ней можно любой вираж заложить. А с каким вкусом отделана! Молодцы венеряне, ишь до чего додумались».
Желание коснуться руками летательного аппарата было так сильно, что Сергей, не устояв перед соблазном, подошел к орнитоптеру, провел рукой по прозрачной пленке, обтягивающей остов кабины, заглянул через окошечко внутрь последней. Потом, поднявшись на цыпочки, попытался дотянуться пальцами до волнистой кромки продолговатых крыльев, почти сомкнувшихся в вертикальной плоскости.
Устройство пустотелых крыльев, покрытых с двух сторон эластичным веществом, упругая неподатливость упоров и внутреннее оборудование кабины, очень удобной для водителя, привели Сергея в восторг. Уважение, которое он почувствовал к венерянским авиаконструкторам, усилилось.
Однако, когда венерянка открыла дверцу кабины и показала рукой на одно из двух низеньких кресел с широкими подлокотниками, снабженными для чего-то продольным желобком, Сергей покачал головой, давая понять, что не может принять приглашения.
— Я не один, — сказал он раздельно и внятно, будто лишь от одного этого зависело поймет его венерянка или нет. — Нас трое. Понимаете? Трое.
Сергей поднял правую руку и раздвинул три пальца — большой, указательный и средний. Потом, пригнув средний, протянул большой и указательный в сторону пущи, в том направлении, где, по его соображениям, находился «Сириус».
Опасаясь, что смысл этой жестикуляции не достиг сознания венерянки, Сергей, опустившись на корточки, нарисовал на песке сигару — «Сириус» — а возле сигары трех человечков. Рядом с этими фигурками он воткнул в песок много листочков и стебельков, символизирующих лес, на опушке которого приземлился небесный корабль. Одного человека вблизи.
Венерянка внимательно следила за всем этим. Лоб ее наморщился, глаза напряженно щурились.
Взяв из рук Сергея прутик, она провела им на песке замкнутую линию, внутри овала нарисовала бабочку, а вне его — сигару. Бабочку и сигару она соединила дугой.
— Синго тур, синго тур, — сказала венерянка, показывая рукой на орнитоптер.
Жест этот понял бы и ребенок. Венерянка предлагала Сергею лететь с ней на орнитоптере не ради новых ощущений. Она хотела доставить его к месту нахождения «Сириуса».
«Полечу, — решил Сергей. — Очевидно, она видела наш корабль, когда пролетала над пущей. По воздуху мы быстро доберемся до «Сириуса»!…»
Оказавшись в низенькой, тесной кабине, Сергей почувствовал себя неуклюжим великаном — до того миниатюрной в сравнении с ним была жительница Венеры.
Кресла были расположены одно возле другого. Рука Сергея касалась хрупкого плеча венерянки, склонившейся над пультом с кнопками, колесиками, рычажками.
Манипулируя ими, владелица авиэля включила мотор.
За спиной Сергея что-то загудело, послышалось потрескивание. Возникло такое ощущение, будто все тело покалывают маленькие иголочки, словно между ним и венерянкой проскакивает множество электрических искорок. Ничего болезненного в этом ощущении не было. Наоборот, оно было приятным. Сергей сразу же почувствовал себя бодрее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
