Джеки смутилась и с преувеличенной заботливостью стала расправлять складки пышной юбки, избегая смотреть на отца. Он всегда легко читал по глазам все ее мысли.
– Кажется, он тебе нравится, – ласковым и дружеским тоном сказал Джордж.
– Он интересует меня, – Джеки, живо подняв голову. – А главное, он принимает меня такой, какая я есть!
Джордж улыбнулся:
– И какая же ты, моя очаровательная дочь?
– Нечего меня поддразнивать, папа! Тебе это известно лучше всех, потому что я именно такая, какой ты меня вырастил, – сильная, независимая и преданная той идее, в которую верю.
Она говорила правду. С тех пор как десять лет назад внезапно умерла жена Джорджа, он решил воспитать единственную дочь так, чтобы она стала ему верным другом и деловым партнером. Поэтому в отличие от других девушек ее возраста Джеки изучала не только французский язык, музыку и прочие предметы светского воспитания, но еще и литературу, политику и экономику. И в этих областях она чувствовала себя как рыба в воде.
С подросткового возраста она стала вести бухгалтерские книги «Холт трейдинг компани», и Джордж не мог пожелать себе более внимательного и грамотного бухгалтера.
И хотя порой смелые речи Джеки и ее непреклонные политические взгляды заставляли Джорджа задуматься, не слишком ли он ей потакал, он не позволял себе на этом задерживаться, так же как взвешивать последствия ее спорного предприятия, которое она затеяла в текущем году. В некоторые вопросы лучше не вмешиваться, считал он.
С подозрительно блестящими глазами Джордж подошел ближе к дочери и взял ее за руки.
– Да, Жаклин, ты превратилась в исключительно интересную женщину. Жаль только, нет в живых твоей мамы, она порадовалась бы вместе со мной.
Сердце у Джеки сжалось. Хотя они редко говорили с отцом о матери, но она по-прежнему остро ощущала утрату.
Встав на цыпочки, Джеки поцеловала отца в гладко выбритую щеку.
– Тебе пора идти, папа, Моника будет ждать.
– Дочка, ты простишь меня, если я сыграю роль заботливого отца? Хочу дождаться, когда появится твой кавалер.
– Вам не придется долго ждать, герр Холт, – возвестила Грета, входя в гостиную. – Герр Уэстбрук уже пришел.
– Спасибо, Грета, – улыбнулась Джеки. – Пригласи мистера Уэстбрука войти.
Грета нахмурилась:
– Вам не следует находиться здесь, фрейлейн. Нужно, чтобы джентльмен дожидался, когда появится леди.
Джеки не выдержала и рассмеялась:
– Но это же нелепо, Грета! Я ведь уже готова, зачем же мне делать вид, что...
– Это неприлично для...
– Не стоит понапрасну спорить, Грета, – вмешался Джордж. Проверив время, он заметил, что Моника ждет его у себя через четверть часа. – Проводи сюда мистера Уэстбрука.
– Хорошо, сэр, – буркнула Грета и, бросив неодобрительный взгляд на Джеки, удалилась.
– Спасибо, папа! – Глаза Джеки весело сверкали. – А то мы могли проспорить с ней весь вечер.
– Именно этого я и опасался.
– Герр Уэстбрук! – громогласно объявила Грета.
Вошел Дэн, высокий, смуглый от загара, в изысканном черном костюме, и настолько красивый, что у Джеки дрогнуло сердце.
– Добрый вечер, Дэн, – протянул ему руку Джордж.
– Добрый вечер, Джордж, – машинально пожимая ее, проговорил Дэн, не в силах оторвать взгляд от стройной фигурки Джеки в алом с золотом платье. – Жаклин! Вы неотразимы! – Дэн поцеловал ей руку, едва удерживаясь от того, чтобы не наброситься на нее с поцелуями.
– Дэн! – Голос Джеки был ровным, но синие глаза обещали куда более теплое приветствие, когда они останутся наедине.
– Нам уже пора ехать. – Дэну не терпелось получить обещанную ею награду.
Подняв голову, он в первый раз с момента своего появления встретился с пристальным взглядом Джорджа Холта, который наблюдал за реакцией Дэна на Джеки с отцовской озабоченностью. Дэн понимал его чувства и на мгновение устыдился своих намерений.
– Так мы идем? – Он предложил Джеки руку.
Джеки взяла его под руку, вместе с ней принимая все, что он сможет ей предложить. Итак, жребий брошен!
– Папа, мы с тобой увидимся на балу?
– Конечно. Сейчас заберу Монику, и мы сразу отправимся к Бингемам. – Он обернулся к Дэну: – Хорошенько берегите мою Жаклин!
– Не беспокойтесь, – серьезно ответил Дэн, которому был ясен смысл этой просьбы. Он не лгал. Избранный им способ покорения Джеки был несколько необычен, но его окончательные намерения были честными и благородными, чего только и мог желать каждый отец. – Идем, Жаклин, мой экипаж ждет нас.
Они вышли из дома, где у крыльца рядом с легким изящным кабриолетом их терпеливо дожидался одетый в ливрею форейтор. Дэн назвал адрес, затем усадил Джеки в свой закрытый экипаж и уселся на сиденье напротив.
– Какая красивая обивка, – пробормотала Джеки, поглаживая шелковистую узорчатую ткань. – Мне очень нравится!
– Ах, если бы ты говорила не об этой обивке! – усмехнулся Дэн.
– Полагаю, ткань доставлена прямо из Англии?
– Нет, я купил ее у «Кларк бразерс», что на Честнат-стрит, здесь, в Филадельфии. Они приготовили для меня отрез точно такой ткани, как для президента Вашингтона. Ты хотела бы возразить еще против чего-либо, прелесть моя?
Джеки лукаво улыбнулась:
– Вечер только начался, Дэн. Возможно, я еще придумаю тему, которую мы могли бы обсудить.
– Отлично, но в данный момент я не настроен на разговоры, а предпочел бы помолчать. – Он приподнял за подбородок ее лицо. – К сожалению, наша поездка будет слишком короткой, но я намерен сполна использовать каждую минуту, – прошептал он, касаясь ее губ. – Каждую драгоценную минуту!
Не ожидая ответа, он жадно приник к ее губам, отвел ее руки, которыми она упиралась ему в грудь, и положил их себе на плечи, а потом так сильно прижал к себе Джеки, что у нее дыхание захватило.
Вплотную прижатая к широкой груди Дэна, она полностью отдалась силе и страсти его поцелуев. Мерное покачивание экипажа убаюкивало ее, иллюзия полной изолированности от остального мира опьяняла, и в ней стремительно нарастало возбуждение и желание испытать запретный вкус грядущего наслаждения.
Дэн упивался своей победой.
– Не сдерживай себя! – шептал он, касаясь ее дрожащих губ своими. – Только один раз! Расслабься. – Его губы прокладывали огненною дорожку по щеке к ушку. – Наконец-то мы одни, mon chaton! – Он погладил ее подрагивающие пальчики. – У нас всего несколько драгоценных мгновений. Прошу тебя, Жаклин, уступи своему желанию. Ты хочешь большего, чем мои поцелуи, я знаю, я это чувствую... Так позволь же мне дать тебе это. – Он опять целовал ее в губы, уговаривая, соблазняя...
У Жаклин вырвался полувздох-полустон. Ее уже обволакивали гипнотические чары чувственности, заставляя крепче обнимать Дэна, когда он уложил ее на сиденье. Она почувствовала на себе тяжесть его тела, и это показалось ей восхитительным. Она выгнулась ему навстречу, ища более тесного контакта с мужчиной, который ее обольстил и который мог подарить ей наслаждение.
