У Жаклин вырвался полувздох-полустон. Ее уже обволакивали гипнотические чары чувственности, заставляя крепче обнимать Дэна, когда он уложил ее на сиденье. Она почувствовала на себе тяжесть его тела, и это показалось ей восхитительным. Она выгнулась ему навстречу, ища более тесного контакта с мужчиной, который ее обольстил и который мог подарить ей наслаждение.
Дэн был уверен, что способен контролировать свои чувства, но ошибался.
Даже через ткань платья он ощутил нежное, упругое тело Жаклин и мгновенно возбудился. Он оторвался от ее горячих губ, спустил декольте и, ослепленный страстью, стал целовать ее плечи и маленькие холмики грудей, выступающие из корсажа. Как заклинание шепча ее имя, он просунул руки ей под спину и дрожащими пальцами с трудом расстегнул первую пуговку.
Ему как раз удалось справиться с последней пуговицей и руки его скользнули под шелковистую ткань и стали ласкать ее гибкую теплую спину, как вдруг экипаж резко остановился. Забыв обо всем от счастья, что наконец они с Жаклин наедине, Дэн не сразу отозвался на ее мольбы прекратить ласки.
– Дэн! – Джеки снова отчаянно заколотила кулачками по его плечам. – Пойми, Дэн, мы уже приехали!
На этот раз ее голос проник в отуманенный страстью мозг Дэна. Застонав от боли и тяжело дыша, он поднял голову и постарался взять себя в руки. Увидев ее испуганный взгляд, Дэн устыдился своего порыва.
– Прости меня, дорогая!
Он сел, поражаясь самому себе. Он думал соблазнить ее медленно, постепенно, используя эту короткую поездку как первый шаг к окончательной близости. А вместо этого бесстыдно задрал ей юбки и едва не овладел ею! Чего же стоит его хваленая способность к самообладанию! Судя по всему, форейтор собирался спрыгнуть на землю, и Дэн поспешил застегнуть пуговицы и оправить платье Джеки.
– Очень сожалею, дорогая, – устыженный, пробормотал он снова.
– А я – нет!
Дэн замер, услышав это неожиданное заявление и совершенно искренний тон.
– Что – нет? – переспросил он, думая, что ослышался.
Джеки поправляла прическу, возбужденная и радостная после того, как побывала на краю несравненного чувственного открытия.
– Я нисколько не сожалею, – уточнила она, собирая шпильками рассыпавшиеся локоны, и подарила Дэну ослепительную улыбку. – Это было замечательно, правда?
Дэн изумленно смотрел на нее, бесконечно очарованный ее поразительной непосредственностью.
– Да, mon chaton, – с трудом выговорил он. – Замечательно! Но я думал...
– Особняк Бингемов, сэр! – донесся снаружи голос его форейтора.
Джеки покраснела.
– Кажется, мы приехали.
Дэн нежно пожал ей руку:
– Мы еще не закончили. – Он проник взглядом в глубину ее синих глаз. – Собственно, мы едва начали.
Джеки встретила его взгляд без малейшего смущения.
– Я знаю, – тихо ответила она и приготовилась выйти из кабриолета.
Полной грудью вдыхая душистый июньский воздух, Джеки успокоилась и обвела взглядом роскошный особняк Бингемов с английским садом, простирающимся от Четвертой улицы до Уиллинг-аллеи. Она с отцом только раз была на балу у Бингемов, но это роскошное здание в стиле герцога Манчестерского невозможно было забыть. Сегодня в нем были ярко освещены все окна и широко распахнуты двери для приема многочисленных гостей, представляющих сливки высшего общества Филадельфии.
И это были не просто самые знатные лица города, а федералисты, напомнила себе Джеки. Ни для кого не было секретом, что большинство членов республиканской партии избегали посещать избранное общество Энн Бингем, столь близкое по духу английской аристократии. Даже Джефферсон, близкий друг Бингемов, неохотно отзывался на приглашения посетить их ослепительно пышные вечера.
Легко представить, какие сведения можно было получить здесь!
Подогреваемая этой перспективой, Джеки внутренне вся собралась.
Однако Дэну понадобилось больше времени, чтобы окончательно прийти в себя.
Входя в зал, он испытывал болезненное напряжение всего тела и мечтал только об одном: извиниться, приведя какой-нибудь благовидный предлог, и увезти Джеки к себе.
А вместо этого ему предстояло слоняться по огромному особняку, обставленному с кричащей роскошью, по его гостиным в зеркалах, куда стекалась вся филадельфийская элита. Вечер представлялся ему бесконечным мучением.
Вспомнив о своем, он сразу подошел к хозяину дома и отвел его в сторонку.
– Добрый вечер, Уильям, – деловито приветствовал он его.
– Добро пожаловать, Дэн. – Всегда очаровательный и красноречивый собеседник, Уильям Бингем был заинтригован деловитым и озабоченным видом Дэна. – Рад, что вы с мисс Холт посетили наш вечер.
Но Дэну было не до обмена любезностями, хотя Бингем был его другом и деловым компаньоном. Преуспевающий торговец, спекулирующий землями, он придерживался федералистских взглядов и был вероятным кандидатом в члены сената. Несмотря на все свое уважение к хозяину, Дэн сразу перешел к делу:
– Кажется, вы скоро будете тянуть жребий и распределять номера на танцы?
– Да, разумеется... А почему тебя это интересует?
– Потому что я хочу, чтобы мой номер совпал с номером мисс Холт.
Удивленный Бингем улыбнулся:
– Полагаю, друг мой, это зависит только от удачи.
– Вовсе нет, если ты немного мне поможешь. – Не обращая внимания на многозначительную улыбку Бингема, Дэн обернулся посмотреть, не слышит ли его Джеки. – Уильям, ты официальный распорядитель танцев, а потому единственный, кто может кое-что изменить в процедуре вытягивания жребия.
– Изменить! Уж не хочешь ли ты меня подкупить?
Дэн и бровью не повел.
– Повторяю, мне нужен билет, который позволит мне танцевать с мисс Холт!
Бингем понимающе усмехнулся. За последние несколько месяцев настойчивое ухаживание Дэна за Жаклин Холт перестало быть секретом. Единственное, что оставалось пока неизвестным, – это каких успехов он добился.
– Понятно. И какой же, по-твоему, стимул может заставить меня внести это изменение ради тебя? – добродушно подцепил его Уильям. – А может, я сам намерен вытащить номер мисс Холт. Я бы счел это огромным везением. Она такая красивая, умная и...
– И принадлежит мне! – невозмутимо закончил за него Дэн. – Что известно всем, кроме Жаклин Холт. Так что ты понимаешь мои трудности.
– Еще бы! – рассмеялся Уильям.
– Ты можешь дать мне нужный номер просто в качестве дружеского жеста, – предложил Дэн, размышляя, – а можно и поговорить о моей новой кобыле, которая, помнится, привела тебя в такой восторг. Я говорил тебе, что она уже может принимать участие в бегах?
Бингем изумленно уставился на друга:
