Гамильтон задумался.
– Я не очень уверен, Дэн, но вполне возможно, что...
– Добрый вечер, господин министр. Рад вас видеть, – прервал Джордж Холт фразу Александра. – Еще раз добрый вечер, Дэн. Могу я вас спросить, где Джеки?
Дэн указал ему на безмолвную группу мужчин, которых Джеки уже посвящала в действительные причины французской революции, разворачивая перед ними список жестоких несправедливостей, совершенных французской монархией.
– Ваша очаровательная и отчаянная дочь вершит суд, – сообщил ему Дэн. – Можете присоединиться к ней.
Джордж закатил глаза в деланном ужасе:
– Нет уж, благодарю вас. Мне кажется, эти доводы я уже слышал. – Он кинул на Гамильтона извиняющийся взгляд. – Если вы хотите, чтобы я поговорил с ней...
– Не стоит! – ответил за друга Дэн. И, видя удивленный взгляд Джорджа, добавил: – Скоро огласят номера и начнутся танцы. После чего, могу вас заверить, вашей дочери будет не до участия в политических дебатах. – Он сделал глоток вина. – А мисс Бриссет сегодня с вами?
Джордж кивнул и указал на угол зала:
– Да, Моника присоединилась к дамам. Собственно, я предложил принести ей вина, так что, если вы меня извините...
– Разумеется, – сказал Дэн, которому не терпелось продолжить разговор с Александром наедине. Сегодняшнее поведение друга казалось ему весьма странным; пока Джордж стоял рядом, он не произнес ни слова, что было в высшей степени необычно для человека, который славился своим остроумием и любезностью. Не говоря уж о странном обороте, который принял их разговор до появления Джорджа.
Желая разъяснить все, Дэн обернулся, но обнаружил, что Александр тоже удалился. Очень странно, подумал Дэн, окидывая взглядом салон. Не увидев друга, он решил оставить разговор на завтра. А сегодня у него были другие интересы.
* * *– Жаклин!
Джеки внутренне застонала от досады, услышав строгий голос отца. Она отдалилась от кружка пораженных ее смелостью джентльменов и приготовилась выслушать его нотацию.
– Да, папа? – Она одарила его очаровательной невинной улыбкой.
На этот раз этот фокус у нее не вышел. Джордж Холт недовольно покачал головой:
– Не пытайся меня отвлечь, это тебе не поможет. Теперь, когда ты научила всю партию федералов, как нужно управлять страной, может, тебе стоит вести себя поприличнее? Ты и так уже привлекла к нам обоим всеобщее внимание.
Джеки внимательно всмотрелась в лицо отца, но не увидела никакого скрытого намека. Или ей только почудились предостерегающие нотки в его голосе?
Тысячу раз за этот год Джеки задавалась вопросом, догадывается ли ее отец о том, что она и была Джеком Лэффи; тысячу раз она раздумывала, не обсудить ли с ним эту проблему. Но ее останавливало опасение, что она может ошибаться. В случае если он ни о чем не подозревает, раскрытие тайны могло испортить их отношения. Потому что Джеки и не подумала бы послушаться отца, если бы он запретил ей работать репортером.
– Извини, папа, я не хотела тебя расстраивать.
– Дело здесь вовсе не в моем огорчении, Джеки, и ты это отлично понимаешь.
Джеки подняла голову и наткнулась на твердый взгляд отца. Он знает, подумала она, испытав одновременно и тревогу, и облегчение, и послушно кивнула.
– Да, папа,– только и сказала она, но двойной смысл ее признания не ускользнул от Джорджа, который одобрительно улыбнулся и повел ее поздороваться с Моникой.
Но не укрылся он и от министра финансов, который стоял рядом, незамеченный ими. Гамильтон задумчиво смотрел вслед отцу с дочерью, оценивая их загадочный разговор.
Он решил поговорить с Дэном в понедельник, хотя у него не было доказательств, которые могли бы подтвердить его подозрения. Он мог опираться только на свою интуицию, которая редко его подводила.
– Жаклин, вы очаровательно выглядите! – Моника Бриссет одарила Джеки сияющей улыбкой, тогда как глаза ее оставались холодными.
– Благодарю вас, – вежливо отвечала Джеки.
Из уважения к отцу она всегда была любезна с Моникой, несмотря на не скрываемую француженкой антипатию. Как будто Моника чувствовала, что Джеки способна заглянуть ей в душу сквозь ее видимую наружность, и за это ее ненавидела. Много раз Джеки испытывала искушение обратить внимание Джорджа на неискренность Моники, указать ему на ее двуличность. Но она обожала отца, а Джордж полюбил Монику, как какой-нибудь неискушенный юноша. И, не желая огорчать отца, Джеки помалкивала.
– Вы тоже выглядите замечательно, Моника, – любезно добавила она.
– Это только потому, что я нахожусь рядом с самым красивым мужчиной. – Моника взяла Джорджа под руку.
Он довольно усмехнулся и указал жестом в центр салона, где Бингем начал выкликать номера.
– Ваши комплименты, Моника, пришлись не на самый удачный момент, – мягко пошутил он. – Поскольку вскоре мне придется уступить вас другому мужчине.
Джеки стало тоскливо, когда она подумала, какой партнер может ей достаться на весь вечер. Она машинально осмотрела зал в поисках Дэна и с грустью убедилась, что он беседует с Энн Бингем. Очевидно, они оказались в одной паре и готовились к первому танцу.
Оркестранты настраивали инструменты, и Джеки воспользовалась моментом и, пройдя по коридору, вышла на улицу. У нее оставалось не больше двух минут, чтобы подышать свежим воздухом, прежде чем вернуться в зал до начала танцев.
Дэн заметил уголком глаза, что Джеки исчезла.
– Простите, Энн, мне нужно идти к своей партнерше. Очевидно, она не слышала, как выкликнули ее номер.
В красивых глазах Энн блеснула улыбка.
– И почему мне кажется, что вы не случайно оказались в паре с Жаклин Холт? – вслух подумала она.
Дэн устремил на нее чистый и невинный взгляд:
– Уверяю вас, мадам, это просто рука судьбы! – Он улыбнулся и наклонился поцеловать ей руку. – Еще увидимся, очаровательная хозяйка бала.
– Разумеется. – Сверкнув улыбкой, Энн сделала величественный жест рукой в сторону двери зала: – Идите же за своей леди.
– О, повинуюсь вам, Энн, повинуюсь!
Дэн нашел Джеки там, где и предполагал: в саду, подальше от веселья.
Он подошел к ней со спины:
– Музыканты уже играют, mon chaton. Мы будем...
Джеки резко обернулась на его голос.
– Что – будем?
Он усмехнулся:
– Ах, я мог бы ответить на этот вопрос! Но пока все, что я хочу, – это танцевать с тобой.
– Ах, Дэн, но сегодня этому не бывать.
– Почему же?
Она расстроенно вздохнула:
– Потому что тебе выпал номер Энн Бинг... – Она замолчала, увидев, что Дэн протянул к ней ладонь, на которой лежал листок бумаги с номером.
– Ты хотела что-то сказать?
– Как ты это сделал, Дэн?!
