Передача эта оборвалась так же внезапно, как началась. Экран потускнел. Бесстрастный электрический голос дешифратора доложил, что расшифрована одна миллиардная секунды светового потока, прошедшего обработку в аппаратах. Следующий интервал, примерно в две секунды, настолько сложен, что никакой расшифровке пока не поддается, а завершается он теми же позывными: дважды два - четыре, дважды два - четыре.
Рой выключил экран и с удивлением посмотрел на брата.
- Знаешь, что напоминает показанная нам чертовщина? Видения, томившие тебя во время болезни!
Генрих с сомнением взглянул на белый экран.
- Я своих видений не помню.
- Зато в мою память они врезались. Я говорю, конечно, не о том видении, когда ты вдруг объявил себя выдающимся математиком, а о бессмысленных образах, проносившихся в твоем мозгу.
- Любой сумбур на экране или в мозгу кажется нам одинаковым. Лишь специалист по антилогикам Гаррисон смог бы классифицировать разные роды сумбура, но Гаррисон мертв. Включай экран, Рой.
Рой медлил. Он вспомнил восклицание Андрея: "Какой ужас!" Не к следующей ли стадии расшифровки относился его крик? Если это так, то картины, которые им предстоит увидеть, несут в себе опасность. Недаром Андрей сразу закричал: "Помогите же!"
- Не они! - нетерпеливо бросил Генрих.
- Ты уверен?
- Уверен. Андрей кричал не о себе. Он, конечно, узрел в своем приборе что-то страшное, почему и выкрикнул: "Какой ужас!" Но призыв "Помогите!" был непроизвольным, так люди кричат, когда с кем-то совершается беда, а они не могут помочь. Андрей не бежал от аппарата, а всем лицом прильнул к нему, потому крик и прозвучал так глухо. Не беспокойся, мы будем осторожней Андрея. Включай, включай!
4
И сразу же на экране вспыхнула картина катастрофы, разразившейся где-то в недрах шарового скопления.
Звезда - шарик величиной с орех - расширялась, накаливаясь до нестерпимости. И на этот раз было что-то зловещее в ее разбухании. В нем отсутствовала мера, это уже была не гармоничная пульсация - работа космической передающей станции, - а нечто стихийное. Звезда вышла из повиновения. Она мчалась на свои планеты, чтоб превратить их в облачко плазмы. Движение больше не возвещало, что некая цивилизация делится с другими богатством знаний: это был пейзаж гибели.
На экране опять появилась планета-здание - ярко запылавшая, безжалостно разрушаемая. Из недр сжигаемой планеты огненными фонтанами выбрасывались наружу еще недавно величаво струившиеся кентавряне. Погибая, они стремились к своим транспортным шарам, кое-кому удавалось влиться туда, полностью или частью, шары взлетали, отдалялись от планеты, но и в отдалении гибли - жадное пламя превращало их в факел, несущийся в темной пустоте; затем факел гас - лишь тусклое плазменное облачко продолжало мчаться в космосе. А на поверхность выбрасывались все новые кентавряне; их было много больше, чем шаров, ни один не дотекал до корабля. А еще через какое-то время - для зрелища на экране это был интервал лишь в несколько секунд - уже ни один не появлялся, только облачка пара вырывались из глубин то здесь, то там - плотные, разноцветные, быстро рассеивающиеся... И люди, остолбенело впившиеся глазами в страшную картину, понимали, что каждое облачко, взвившееся вверх, - еще один погибший в недрах житель.
- Какой ужас! - потрясенно пробормотал Генрих.
И, словно отвечая ему, космическое здание исчезло с экрана и опять возникла планета с башнями-рогами. Взорвавшееся светило неслось на нее, борьба между разумом и стихией продолжалась. Звезда разлеталась, управляющая планета отчаянно пыталась ввести ее в режим. Все башни пульсировали, быстро меняли форму. Какое-то мгновение казалось, что победа останется за разумом и на распоясавшуюся стихию будут наконец накинуты узы. Пульсация башен достигла предела - и все явственнее, продолжая разлетаться, пульсировала ответно звезда. Она еще расширялась, но медленнее и толчками; толчки постепенно впадали в ритм башен, это была уже синхронизация. Вероятно, в этот миг Андрей и крикнул: "Помогите!"
Минутная надежда исчезла, новый взрыв оборвал пульсацию. Братья увидели, как распадается регулирующая планета, как вся она становится пламенем, дымом и газом. А в пламени и дыму, медленно наклоняясь и падая, продолжали пульсировать рушащиеся башни...
Экран погас. Расшифрованных передач больше не было.
Глава пятая. Проблемы Семелы и Зевса
1
Рой с волнением всматривался в бледное лицо Андрея. Семь дней, семь долгих дней оно было лишь безжизненной маской, муляжом, окостенившим одно из тысяч непрестанно сменяющихся выражений этого прежде удивительно подвижного лица, - окаменевшая гримаса страдания и боли. Сейчас к щекам возвращалась кровь, затрепетали веки, дыхание делалось глубже.
Араки предостерегающе положил руку на плечо Роя, властно шепнул:
- Соблюдайте спокойствие! Он не должен видеть, как вы волнуетесь.
Рой откинулся в кресле, постарался, чтобы с усилием вызванная улыбка не казалась вымученной. Андрей безучастно смотрел в потолок. Во взгляде была пустота, отрешенность от внешнего. Больной был уже в сознании, но еще погружен в себя. Он вяло привыкал к своему телу. Он должен был раньше осознать, что существует, потом лишь дознаваться - как и среди кого? Все шло, как предсказывал Араки. Минут через пять Андрей повернется и узнает Роя, нужно терпеливо ждать.
Андрей повернул голову уже через минуту, поглядел на Роя - с той же безучастностью вначале, с постепенно нарастающим интересом потом. В пустом взгляде внезапно зажглось удивление - первое осмысленное выражение, оно знаменовало возвращение к сознанию. Сознание пробудилось скачком. Андрей приподнялся на кровати, Рой и Араки поспешно схватили его за плечи, принудили снова лечь - он не должен был делать резких движений.
Андрей с радостным удивлением прошептал слабо и сипло, но внятно:
- Вот те раз, жив! Я-то ведь думал, погиб!
- Если б погиб, то ни о чем бы и не думал, - радостно возразил Рой.
Араки сделал предостерегающий жест. Рой глазами показал, что будет соблюдать объявленные ему условия. Араки хмуро усмехнулся, покачал головой. Условия не выполнялись - слишком много радости звучало в словах Роя, дальше будет не лучше. Араки, впрочем, уже и сам не был уверен, лучше ли то, что раньше представлялось лучшим: возвращение больного в сознание было неожиданно быстрым.
- Рой, аппаратура?.. Не пострадала? Такой удар! - прошептал Андрей.
- Удар нанесен страшный, - подтвердил Рой. - Трудно оценить его силу. Но аппаратура в целости. И расшифровка сигналов продолжается. Хотя ничего тебе не известного пока не получено, - поспешно добавил он, заметив, что Андрей сделал новую попытку приподняться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
