— Нет, — покачала головой Брианна. — Я сама. Хочу сделать ей сюрприз. — Она обернулась к спешившемуся Эйдану: — Милорд, хочу представить вам моего старшего брата Кэвилла. Надеюсь, вы найдете общий язык.
Кэвилл поклонился с непроницаемым лицом.
— Мой господин.
Эйдан ответил на приветствие сухим кивком. Не говоря больше ни слова, мужчины продолжали разглядывать друг друга. Молчание становилось угнетающим, и, чтобы как-то сгладить неловкость, Брианна сказала:
— Милорд, не хотите ли войти в дом и познакомиться с моей матерью?
Он поглядел на дверь и покачал головой:
— Я подожду тебя здесь. Тебе наверняка хочется поговорить с матерью наедине.
— Да, — кивнула в ответ Брианна. — Полагаю, вы правы. — Она подтянула поближе потемневшую от времени деревянную скамейку. — Вот. Если вы пожелаете присесть.
Затем, застенчиво улыбнувшись, она повернулась и пошла в дом.
На пороге Брианна остановилась. Какое здесь все привычное и родное. Нет этих длинных темных коридоров, холодных каменных стен, огромных лестниц. Всего одна комната. Только печь отделена перегородкой. Под потолком висят куски вяленого мяса и рыбы. Земляной пол, как всегда, чисто выметен. Деревянный, грубо сколоченный стол, скамейки. Вдоль стен лежат тюфяки.
Брианне казалось, что она не была дома сто лет. Захотелось вдруг посмотреть, что в кладовке, хотя она прекрасно знала: там сундуки с одеждой. А может, стойла с быками перенесли куда-нибудь в другое место? Да нет. Ведь прошел всего один день. Конечно же, ничего не изменилось.
Шум за перегородкой — и по комнате разнесся запах свежеиспеченного хлеба. Брианна представила, как отламывает хрустящую корочку, а мама смотрит на нее и улыбается.
— Мама!
Брианна тихонько зашла за перегородку. На цыпочках подкравшись к матери, она хлопнула ее по спине.
— Мама! Это я, Брианна.
С легким вскриком Каина обернулась. Мука припорошила ее темно-каштановые, подернутые сединой волосы, лицо, руки. Она быстро вытерла ладони о передник и обняла дочь. Они долго стояли, прижавшись друг к другу, и тишину нарушали лишь судорожные всхипывания обеих…
Наконец Брианна слегка отстранилась и поглядела, в полные слез глаза матери.
— Надеюсь, это слезы радости за меня, — пошутила она прерывающимся голосом.
— Ты жива и невредима, значит, я рада, — прошептала Каина. — Но как долго, дочка?
— С Эйданом я в полной безопасности, мама. — Брианна ласково потянула мать за собой к обеденному столу. — Давай сядем и поговорим.
Каина устало опустилась на стул. Лицо ее покраснело от жара. Волосы прилипли ко лбу.
— Тебе налить воды, мама?
Каина кивнула и промокнула лицо краем передника.
— Да, пожалуйста.
Из старого глиняного кувшина Брианна налила две чашки воды и поставила одну перед матерью. Обе женщины медленно пили и молчали, затем взгляды их встретились.
— Ты теперь зовешь его Эйдан, — начала Каина. — Значит ли эта вольность, что он уже спал с тобой?
— Нет, мама. — Брианна поставила чашку на стол. — Но он просил меня так называть его, ведь скоро я буду его женой.
— Когда? Когда вы женитесь?
— Через шесть дней. Королеве нужно время, чтобы подготовить нашу свадьбу.
— Так она не догадалась… даже увидев тебя, — пробормотала Каина. — Ах, Святая Матерь, что же мне делать? Что делать?
Брианна недоумевающе нахмурилась:
— Что ты хочешь сказать? О чем она не догадалась? Ты говоришь о королеве Айслин?
Каина допила воду и поставила чашку на стол. Она долго разглядывала дочь, затем глубоко вздохнула.
— Да, о королеве. Не понимаю, почему твоя тетка не узнала тебя.
— Тетка? — Брианна широко открыла глаза, стараясь понять, к чему клонит Каина. Тошнота подступила к горлу. — Как это может быть? Ты же не сестра королеве Айслин. Или мой отец был ее братом?
Каина потянулась через стол и взяла руку Брианны в свои. Грусть светилась в ее глазах, устремленных на девушку.
— Я тебе не родная мать, Брианна.
Брианне показалось, что небо обрушилось на нее. Ее охватила паника. Какой-то миг она не могла вздохнуть.
— Н-нет! — наконец воскликнула она. — Этого не может быть! Ты моя мать, а Кэвилл и Перкин — мои братья! Я не хочу других.
— Разве твое желание что-то изменит? — мягко возразила Каина. — Ты моя приемная дочь. Тебя принес Оленус после смерти твоих настоящих родителей.
— М-моих настоящих родителей? — бледнея, переспросила Брианна.
— Ты дочь лорда Арлена и леди Телы. Ты единственная уцелевшая после убийства их семьи. Почти пятнадцать лет назад. Ты связана родством с королевским домом через принца-консорта, а значит, и со своим нареченным. Он, милая дочь, твой двоюродный брат.
Брианна онемела от изумления.
— Теперь ты понимаешь? — настаивала Каина. — Мы хорошо спрятали тебя. Но самое главное было, чтобы никто, даже королева, не знал, что ты уцелела. Мы боялись Морлоха: если бы ему стало известно, что ты жива, он убил бы тебя тоже. Никто точно не знает, почему он так стремился уничтожить весь род Лаэны. Но что бы там ни было, мы должны были помешать ему. Есть одно пророчество…
— Какое пророчество? — спросила Брианна, потому что мать вдруг смолкла. — Мара тоже один раз упомянула о нем, ноя ничего не поняла. О чем оно? Скажи мне, мама!
Каина грустно улыбнулась:
— Это древнее предсказание, и за сотни лет никто не смог его разгадать. В нем говорится о страшном проклятии, которое падет на нашу землю. Так вот, когда родился Принц-демон с Дурным глазом, а затем был уничтожен весь род Лаэны…
Она замолчала, отпустила руку Брианны и невидящим взором посмотрела на дочь.
— Злодей и его прислужник падут, — торжественно провозгласила она слова пророчества, — когда восстанет из пепла род Лаэны, чтобы освободить сердце одноглазого сына.
Полная тишина воцарилась в маленьком домике. Кровь гулко стучала в висках Брианны, все громче и громче с каждым ударом сердца. Комната поплыла перед ее глазами, закачалась. Голова кружилась. Ей вдруг показалось, что ничего не существует, что сейчас все предметы расплывутся и исчезнут. Она тряхнула головой — и все встало на свои места.
— Если то, что ты сказала обо мне, правда и я на самом деле племянница королевы и… и двоюродная сестра Эйдана, это вовсе не значит, что я часть этого пророчества.
Каина скептически подняла бровь.
— Ты так считаешь? Остальные уверены в обратном. Оленус был настолько в этом убежден, что, рискуя быть обнаруженным Морлохом, каждый день приходил сюда, чтобы обучать тебя всему, что должна знать особа твоего происхождения. Неужели ты никогда не удивлялась, почему получаешь такое хорошее образование, совершенно неподходящее для крестьянки?
