Второй — Вилсон Хойт. Он, конечно, не с ним, зато против Стоува, Джентри и Холлистера. Вот, пожалуй, и все. Его мысли вернулись к Эвансу. Майк знавал адвоката в свое время. Не составляло секрета, что в Рафтере он приложил руку к разного рода темным делам. Поговаривали даже, что он участвовал в контрабанде, хотя смысла в этой деятельности Майк не видел по причине удаленности городка от границ, но такие слухи ходили. Мэйсон сказал, что Эванс подготовил тайник для золота… Он знал или догадывался? А может, только слышал?
Машинально расстегнув кобуру, Шевлин привычным взглядом бойца как бы ощупывал стены конюшни. Ему понравилась постройка, она казалась надежной.
Майк не спеша двинулся по переулку, затем пересек улицу. С каждым шагом у него усиливалось ощущение, будто скальп отделяется от черепа.
Стул, который раньше стоял возле дверей конюшни, исчез, но, когда Майк, выйдя на свет, ступил в помещение, раздался голос Бразоса:
— Шевлин, нельзя так пугать людей, тебя за это когда-нибудь грохнут.
— Не исключено.
— Так случилось по дороге в Техас, в ту ночь, когда поссорились Сьюттон и Тэйлор.
Легкий ветерок прогнал по улице трепещущий клочок белой бумаги. Где-то скрипела вывеска, в стойле стукнула копытом и зафыркала лошадь.
Стоя в глубине дверного проема, Шевлин уловил слабый отблеск света, отраженного стальной поверхностью. Блик двигался в такт едва слышному топоту. В просвете между зданиями показался всадник. Взгляд Шевлина заскользил вдоль улицы, отмечая промежутки между домами. Там затаились восемь или девять всадников.
Стоя за спиной Шевлина, Бразос насчитал столько же и торопливо заметил:
— Сегодня ночью в городе нет рудокопов. Ни одного.
Бен держит их наготове вооруженными, догадался Майк.
Огни в конторе прииска погасли так же, как и в здании тюрьмы. Единственным источником света остался фонарь над дверью конюшни.
Шевлин достаточно хорошо знал Стоува и понимал, что тот попытается достичь победы одним решительным ударом, который поставит нападающих на грань полного уничтожения. Он явно вознамерился убить двух зайцев: устранить несогласных и предотвратить распространение из города каких-либо слухов. Затяжное сражение привлечет внимание, но быстрое, внезапное столкновение, которое вот-вот произойдет, местная общественность и пресса воспримут как стычку со скотоводами или бандитами.
И все же наступавшие, всадники были как раз те самые ковбои, владельцы мелких ранчо, с которыми Шевлин скакал когда-то бок о бок, в общем, хорошие, честные люди, введенные в заблуждение. Их надо остановить.
Рэй Холлистер, конечно, нападет на контору Стоува, чтобы захватить документы, и на сами прииски — сначала на Солнечные Россыпи, потом и на скважину Славы. А Бен его бесспорно уже там ждет с отрядом, вооруженным дробовиками. Его приспешники спрятались вокруг входа в шахту и возле конторы, в здании подъемника и в кузнечном цехе. Невидимые и защищенные, они будут вести огонь по ничего не подозревающим всадникам, четко выделяющимся на фоне светлеющего неба.
— Пойду на ту сторону улицы, — шепнул Майк.
— Тебя могут убить.
— Только если он попытается выйти отсюда, — раздался голос из темноты. Это был Бэбкок.
— Бэбкок, — взмолился Майк, — если тебе хоть сколько-нибудь дорога жизнь твоих друзей, останови их. Стоув уже наготове.
— Ты хочешь сказать, был наготове, — возразил Бэбкок. — Сегодня мы застигли его врасплох.
— Открой глаза, Бэб, уже с вечера на улицах и в салунах нет ни одного рудокопа. Будь я на месте Рэя, сначала проверил бы, что за расклад в городе.
— Рэй сам о себе позаботится.
— Не сомневаюсь, но что ждет остальных? Ты вытаскивал Рэя не из одной передряги, куда заводили вас его дурацкие идеи, так что тебе лучше поторопиться. Если нападете на прииск, вас разнесут на кусочки.
— Чепуха!
С улицы доносился приглушенный топот, хорошо знакомый Шевлину. Такой мерный шум создает стадо бычков при перегоне скота или табун лошадей, пасущихся возле лагеря. Но теперь он свидетельствовал о приближении боевого отряда.
— Останови их, — снова попросил Майк.
Бэбкок переступил с ноги на ногу.
— Угомонись. Теперь уже ничто не остановит Рэя. Ты в этом не участвуешь, вот и держись подальше.
— Ради Бога! Неужели ты думаешь, что Холлистер заботится об интересах скотоводов? Кто, по-твоему, привлек сюда Бена Стоува?
— Он сам привлекся.
— Из-за верности Холлистеру погибнут твои друзья. Ваша преданность Рэю слепа, он никогда не думал ни о ком, кроме себя. Неужели до тебя до сих пор не дошло, что Эванс и Холлистер поставили Бена Стоува во главе отряда, который разогнал тогда скотоводов?
— Наглая ложь! — хрипло произнес Бэбкок. — А теперь заткнись!
— Я не лгу, Холлистер вместе с Бэном привлек и Джентри. Опомнись, Бэбкок! Сегодня ты здесь только затем, чтобы таскать каштаны из огня для Рэя. Он надеется выгнать Стоува и снова оказаться в седле.
Каждая черточка на лице Бэбкока выражала упорство. Убеждение на него не подействовало. Что же делать? Через несколько минут уже будет поздно. Нечего тут метать бисер. Да и кто знает, что на уме у Бэбкока? Он крепкий орешек, закаленный, хитрый, как старый волк. Кстати, где теперь Винклер? Надо срочно найти старого волчатника.
В конюшне было темно и тихо. Безмятежно потряхивая гривами, хрустели сеном лошади. Бледно мерцал фонарь над дверью.
Шел третий, а может, и четвертый час ночи. До рассвета — больше двух часов, вполне достаточно, чтобы произвести погром под покровом тьмы.
Теперь всадники стали хорошо видны в просветах между домами. Трое стояли в ряд в первом проеме, двое — в следующем. Остальные, судя про звукам, медленно вели лошадей шагом по улице.
— Бэбкок, — сказал Шевлин, — ты присутствуешь накануне рокового события. Сейчас перед твоими глазами на этой пыльной улице придет конец скотоводству в Рафтере. Ты долго и упорно хранил верность иллюзиям, но остановись на мгновение и подумай. Помнишь ту ночь в Рок-Спрингсе, когда я отделал Рэя? Тебе известно, что он никогда не стоял вровень с крупными скотоводами прошлого, но сумел убедить Еву Бэнкрофт, что является влиятельным человеком. Но скажи по правде, знаешь ли ты хоть одного бродягу, который боялся бы или уважал Рэя Холлистера?
— Это не играет роли.
— Вы с ним долго работали вместе, — продолжил Майк, глядя прямо в глаза Бэбкоку, — но себе-то ты можешь признаться, что все держалось лишь на тебе одном. Пока Рэй корчил из себя важного политика, ты выполнял всю работу, управлял хозяйством, нанимал и увольнял людей.
Бэбкок не отвечал. Шевлин снова взглянул на улицу. Отсюда до зданий прииска оставалось не более двух сотен ярдов, но как только всадники минуют конюшни, они окажутся как на ладони перед засадой. И любому из них практически гарантирована смерть.
