– Пусть их, – проворчала Амелия. – Я не вижу ничего привлекательного в мужчине, который постоянно выглядит так, будто он только что встал с постели. – Она повязала голову косынкой и заткнула концы наподобие тюрбана.
Они готовились к очередному дню уборки, а вековая пыль почему-то упорно прилипала к их волосам и коже.
К несчастью, нанятые женщины никогда не являлись вовремя, если вообще приходили. Поскольку Лео все еще был в постели после вчерашнего и вряд ли встанет раньше полудня, Амелия была на него сердита. Это теперь его дом и его поместье – и самое малое, что он должен сделать, – это помочь привести все в порядок. Или нанять нормальных слуг.
– У него даже глаза стали другие, – пробормотала Уин. – Не просто выражение, а сам цвет. Ты заметила?
Амелия долго молчала.
– Я решила, что это плод моего воображения.
– Нет. Они всегда были синими, как у тебя. А теперь стали светло-серыми. Как у озера зимой.
– Я думаю, что у некоторых людей цвет глаз с возрастом меняется.
– Ты же знаешь, что это из-за Лоры.
При мысли о потери подруги, а вместе с ней – и потери брата, на Амелию навалилась такая тяжесть, что она на секунду отвлеклась. Но всего на секунду. Сейчас она не может позволить себе сентиментальности – слишком много дел.
– Я не думаю, что такое возможно. Я никогда ни о чем подобном не слышала. Что ты делаешь? – спросила она, увидев, как Уин тоже убирает волосы под косынку.
– Сегодня я буду помогать, – упрямо заявила Уин. – Я чувствую себя хорошо и…
– Нет. Ты доведешь себя до приступа, а потом будешь несколько дней приходить в себя. Посиди где-нибудь, пока мы…
– Я устала сидеть. Мне надоело смотреть, как все работают. Я сама знаю, что я могу, а чего – нет, Амелия. Позволь мне делать то, что я хочу.
– Нет. – Она смотрела, как Уин берет из угла метлу. – Поставь метлу на место и не глупи, Уин. Ты никому не поможешь, если потратишь все свои силы на работу.
– Я могу. – Уин сжала палку метлы обеими руками, словно опасаясь, что Амелия вырвет ее. – Я не буду слишком напрягаться, обещаю.
– Поставь метлу на место.
– Отстань от меня! – крикнула Уин. – Иди и вытирай где-нибудь пыль!
– Уин, если ты… – Амелия отвлеклась, увидев, что сестра смотрит на дверь кухни.
Занимая весь проем, в дверях стоял Меррипен. Хотя было только раннее утро, он уже был весь в пыли и таким мокрым от пота, что рубашка прилипла к его телу, обрисовав мощные контуры груди.
Он смотрел на них с хорошо знакомым выражением лица – непреклонным, – которое означало, что с большим успехом можно сдвинуть с места гору с помощью чайной ложки, чем изменить его мнение. Он подошел к Уин и молча протянул руку.
Даже в их молчаливом противостоянии Амелия увидела странную связь, словно они попали в тупик, из которого ни один из них не хотел выбираться.
Уин беспомощно нахмурилась и сдалась.
– Мне совершенно нечего делать, – по-детски обиженно сказала она. – Мне надоело сидеть, читать и смотреть в окно. Я хочу быть полезной. Я хочу… – Лицо Меррипена оставалось неподвижно суровым. – Ладно! Бери! – Она бросила метлу, и он непроизвольно схватил ее. – Я просто отыщу где-нибудь уголок и тихо сойду там с ума. Я…
– Пойдем со мной, – прервал он ее и, поставив метлу в угол, вышел.
Уин обменялась с Амелией недоуменным взглядом:
– Что он собирается делать?
– Понятия не имею.
Сестры последовали за Меррипеном по коридору в столовую. Там стоял длинный поцарапанный стол, каждый дюйм которого был заставлен грудами пыльной посуды – чашки с блюдцами, стопки разных по величине тарелок, какие-то чаши и миски, завернутые в обрывки некогда белых тряпок. Здесь было по крайней мере три разных сервиза, перемешанных в полном беспорядке.
– Это надо разобрать. – Меррипен тихонько подтолкнул Уин к столу. – Все, что побито или с трещинами, надо отделить.
Это было идеальное задание для Уин – она будет занята и при этом не слишком утомится. Сердце Амелии переполнила благодарность при виде Уин, которая достала чашку и перевернула ее. Из чашки вывалился крошечный высохший паучок.
– Ну и грязь, – просияла Уин. – Мне, наверное, придется все это перемыть.
– Если хочешь, тебе поможет Поппи… – начала Амелия.
– Не смей присылать ко мне Поппи. Это моя работа, и я ни с кем ею не поделюсь. – Уин села на стул возле стола и принялась разворачивать посуду.
Меррипен посмотрел на покрытую косынкой голову Уин, и ему страшно захотелось поправить выбившуюся светлую прядь. Его лицо выражало терпеливое спокойствие человека, знавшего, что он никогда не получит того, чего на самом деле хочет.
Амелия прошла вслед за Меррипеном на кухню.
– Спасибо тебе, – сказала она, когда их уже не могла услышать Уин. – Я так беспокоюсь о том, чтобы Уин не перетрудилась, но мне и в голову не приходило, что она может сойти с ума от скуки и безделья.
Меррипен поднял с пола огромную коробку со всякой рухлядью и легко водрузил ее на плечо.
– Ей уже гораздо лучше, – сдержанно улыбнулся он и вышел.
Это, конечно, не было медицинским заключением, но Амелии стало легче от его слов. Оглядев обветшавшую кухню, она вдруг почувствовала себя счастливой. Они правильно сделали, что приехали сюда. Новое место сулило новые возможности. Может быть, неудачи ее семьи наконец остались в прошлом.
Вооружившись метлой, совком и кучей тряпок, Амелия направилась наверх в одну из комнат, в которой она еще не была. Ей пришлось навалиться всем телом на дверь, пока та не поддалась и не отворилась со скрипом давно не смазанных петель. Здесь, очевидно, было что-то вроде гостиной или кабинета со встроенными книжными шкафами.
На одной полке лежали две книги. Их кожаные переплеты были покрыты пылью и паутиной. Амелия прочла заглавие первой: «Рыболовство. Симпозиум по вопросам ловли плотвы и щуки». Недаром эта книга так и осталась пылиться на полке. Вторая показалась Амелии более многообещающей: «Любовные похождения при дворе короля Англии Карла ІІ». Возможно, они с Уин найдут в этой книге кое-какие полуприличные истории, над которыми можно посмеяться.
Положив книгу на место, Амелия отдернула с окна шторы. Каким был их первоначальный цвет, понять было трудно, во многих местах они были тронуты молью.
Однако когда Амелия попыталась снять штору с места, она с грохотом упала на пол вместе с карнизом. Поднявшийся столб пыли заставил ее чихать и кашлять. Снизу до Амелии донесся чей-то голос – вероятно, Меррипена, – спросивший, не надо ли ей помочь.
– Все в порядке, – откликнулась она и, взяв чистую тряпку, вытерла лицо.
Амелия решила открыть грязное окно, но рама застряла. Она начала с силой ее толкать, а потом навалилась всем телом. Рама неожиданно поддалась, и Амелия потеряла равновесие. Она схватилась за край рамы в попытке найти точку опоры, но створки открылись наружу.
