Мишка? Да, я тоже зарабатывал деньги. Не такие большие, как ты, но всё же. Я давал списывать за пять рублей своим одноклассникам и из соседнего класса. А что? Успеваемость даже у двоечников поперла вверх. Ко мне присоединились ещё трое отличников из нашего класса. И ещё пятеро из других классов… А также подключились другие школы…
— Целое бандформирование, — хмыкнул Комолов.
— Да какое бандформирование, — отмахнулся Кирюха. — Просто легкий обман системы. Но также было лучше для всех — успеваемость росла, двоечники не засиживались на одном месте по пять лет, у учителей были свои плюсы.
— Ага, он так и сказал у директора, — покачала головой Алёна.
— И я доказал, что это правильно, — нахмурился Кирюха.
— А почему по пять? Можно же было по десять, по пятнадцать, — спросил я.
— Потому по пять, что списывание должно быть максимально доступным для всех. Вот репетиторство — это невыгодно. Я брался за такое, мешок нервов потратил, а на выходе почти полный пшик. Мучиться с дураками за бесценок? Нет, мне легче дать им списать и все довольны. Всех устраивает и цена и результат. А если учителя засекали, то это уже дело двоечников. Но я смог доказать директору, что наш небольшой обман вовсе не преступление, а помощь школе — улучшение показателей, пусть и таким способом. Правда, она всё-таки вызвала Алёну в школу. Похоже, не все мои доводы были железными. Так что я и хочу поступить в юридический, чтобы научиться лучше доказывать свою правоту.
— Вот и правильно! — хлопнул я его по плечу. — Лучше с рутиной копаться, чем с трупами возжаться! Ладно, чего мы приуныли-то? Пошли к столу. Алёна-а-а, сюрпризы ещё не закончились…
В самом деле, в гостиной, объединенной с кухней, стоял стол, уставленный разнообразной едой. Во многом еда была заказана из ресторана неподалёку, но вот картошка и овощные салаты были приготовлены мужскими руками.
Я лично тер морковку на мелкой терке, чтобы потом смешать её с натертым сырком «Дружба» и, приправив парой зубчиков выдавленного чеснока, заправить салат майонезом. Салат до безобразия простой, но его всегда сметали первым со стола.
А дальше у нас пошло веселье. Тихое, неторопливое, без стрельбы из пистолета, но с веселыми тостами, шутливыми подколками и даже танцами. Музыку включали негромко, чтобы новые соседи не приходили высказывать своё недовольство.
Комолов оказался очень ко двору. Он знал до хрена тостов, обладал хорошим чувством юмора и даже понравился моей сестренке. Может быть, мне только показалось, но между ними явно пробежала искорка.
Уже по завершению празднества я вытурил Комолова домой, а сестренку отправил спать. Мы с Кирюхой убрали со стола, сыграли в «камень-ножницы-бумагу» и я, как проигравший, отправился мыть посуду. Брат же почапал дрыхнуть.
Ну что же, это может быть даже и неплохо. Я, пока мыл посуду, старался вспомнить — что произошло в том сне. Что со мной происходило и, самое главное, что я знал о преступниках и своем криминальном прошлом.
Где-то слышал, что свои самые крутые романы Агата Кристи придумала за мытьем посуды. Романов я не придумывал, но вот воспоминания у меня крутились. Возникали новые детали из приснившегося прошлого. И я их записывал!
Да, у меня получилась целая тетрадь записей. Воспоминания то всплывали, то уходили, но я старался записать каждую мало-мальски важную деталь из сна. Жаль только, что напрочь не помнил о том — какие номера выпадали в лотерейных билетах, но…
Зато я помнил, что скоро должны начать продавать биткоины!
И что один программист даже заплатил десять тысяч биткоинов за две пиццы. Да-а-а, это были самые дорогие пиццы в истории. Мне же надо будет только купить побольше этой самой криптовалюты, подождать их роста и обеспечить своим родным безбедное будущее.
Даже если я не смогу исправить историю из сна, то хотя бы не оставлю своих родных на пороге нищеты. Для себя уже решил, что буду стараться исправить то, что было и, если надо, порваться на британский флаг, но сделать так, чтобы Алёнка и Кирюха ни в чем не нуждались.
Так получилось, что многие из моих воспоминаний касались непосредственно преступников, которые совершили громкие преступления. Такие, что про них писали в газетах.
И сколько их было? Сто десять? Сто тридцать человек?
Я старался записать про каждого. Старался детально вспомнить всё, что было связано с каждым из них. Да уж, эта тетрадь стала бы ценным подспорьем для полицейского отделения, попади она им в руки, но…
Даже если бы попала, то кто поверит мальчишке-студенту, что все эти преступления будут совершены в будущем? В крайнем случае покрутят пальцами у виска, да и отправят в дурку, просвещать Наполеонов с разными Неронами…
Не-е-ет! Пока у меня были знания и приобретенные навыки, я буду сражаться до конца. Это же такой плюс — знание о грядущем. Пусть оно и было приобретено из камеры с преступниками, но…
Оно было. В камере особо нечем заняться, информации с воли минимум, вот и приходилось впитывать как можно больше, чтобы занять свой мозг. Не в карты же играть в самом деле… В карты я играть не садился, знал уже по разговорам сидевших, что запросто можно было проиграть как жопу, так и жизнь. Поэтому всегда отнекивался, когда предлагали. Всегда!
Так, вот вроде бы и всё. Я поставил точку в конце записи о последнем запомнившемся преступнике и в этот момент телефон завибрировал. Было уже глубоко за полночь, поэтому я даже вздрогнул от неожиданности — чего там?
— Сформирован «Черный список». Получено очко способностей.
Чего это? Что за хрень? Я же ничего такого не сделал!
А между тем телефон продолжил вибрировать. Появились новые сообщения:
— Первое условие для повышения ранга выполнено.
— По завершению всех условий будет доступно улучшение ранга до статуса «Мужик».
— Рангу «Мужик» открываются новые криминальные навыки.
Хм? Во как?
Это что, мотивашка для роста?
Глава 10
А между тем жизнь потекла своим чередом. Густой патокой. Не медовой струёй, но уже и не тем говном, каким была прежде.
Я продолжил ходить в технарь. Там вел себя тише воды, ниже травы. Ни с кем не связывался, но и не позволял насмехаться над собой. Из того сна осталась наука, что нельзя никому давать повода для насмешек. Положение в технаре не то, что положение на зоне, но существование в тюрьме напоминает социальную сущность в миниатюре.
Учеба есть учеба. Конечно, задиры в технаре были, но моя спортивная фигура и небольшой авторитет пока отводил их в сторону. Что же, если соприкоснемся, то тогда и будем решать, а пока что я учился, учился и учился.
Да. В жизни произошли небольшие изменения. Я смог-таки убедить Алёнку оставить
