— библиотеки есть во всем мире.
В Тибете, Ладакхе, Непале имеются миллионы священных писаний, которые никогда не были напечатаны. Но они все могут быть умещены в одном черепе — таков объем вашего ума. Но это остается только памятью. Она вовсе не видоизменяет вас, у нее нет способа изменить вас. Да, вы будете введены ею в заблуждение; вы начнете галлюцинировать, что вы все знаете. Вы станете уважаемым.
Такой была моя постоянная борьба с моими профессорами: «Все, что вы знаете, является только показным — ваш практический опыт равен нулю. Вы можете знать все о плавании, — вы могли бы прочитать все книги о плавании, — но настоящее испытание — это пойти со мной и прыгнуть в реку. Если благодаря своим знаниям, вы поплывете, то я приму их». И я сказал это профессору, который, как я знал, не умел плавать.
Так что он сказал: «Только такое испытание докажет?»
Я сказал: «Только такое испытание».
За нашим колледжем был большой пруд, поэтому я сказал: «Приходите. Я не прочитал ни одной книги о плавании: почему я должен об этом читать, ведь я умею плавать? Почему я должен тратить время на чтение книг о плавании, когда я могу с удовольствием потратить время на плавание в озере? Пойдемте со мной».
Он не мог сказать, что не знает, как надо плавать, так как это доказало бы мою точку зрения, поэтому он пошел со мной. Но проводить такое испытание было опасно… и несколько студентов пришли посмотреть на то, что произойдет. В конце концов он сказал: «Я никогда не думал, что вы приведете меня к такому логическому заключению. Я не знаю, как надо плавать, хотя могу читать лекции по плаванию». А он считался самым лучшим экспертом; для студентов, которые тренировались перед соревнованиями, национальными соревнованиями, он считался самым лучшим экспертом.
Я сказал: «Дважды подумайте прежде, чем снова говорить, так как если вы будете опять говорить, то я приду и столкну вас в плавательный бассейн. Я не буду задумываться о последствиях, о том, умрете вы или выживите».
Интеллектуально очень легко делать запасы: интеллект — это склад знаний.
Вторая категория доминирует во всем мире, доминирует над первой категорией: хорошо осведомленные доминируют над идиотами. Эти хорошо осведомленные люди стали политиками, профессорами, врачами, инженерами, учеными, и они доминируют над идиотами, над обезьянами в шапках Ганди.
По моему мнению, вы должны понять третью категорию — ученика.
Ученик — это тот, кто интересуется экзистенциально. Он не хочет просто знать о любви, он хочет вкусить то, чем является любовь. Он хочет переживать… вся его сконцентрированность основана на опыте. Он не будет удовлетворен теориями любви, теориями красоты, теориями истины. Он хочет иметь что-то осязаемое — не теории, не пустые слова, — что-то основательное. И только переживание может быть основательным. Это — ученик… Это — редкая категория, поскольку, когда вы сможете стать уважаемым лишь будучи хорошо осведомленным, почему вы должны беспокоиться об экзистенциальном знании? Оно рискованно, опасно.
Хорошо осведомленным вы можете стать сидя удобно в библиотеке. Но чтобы знать, вы должны радикально изменить себя, поскольку в вас могут быть вещи, которые препятствуют знаниям. В вас могут быть барьеры, которые необходимо разрушить. Вокруг вашего бытия могут быть стены, которые необходимо убрать. А самым трудным является то, что там могут быть вещи, которые, по вашему мнению, являются очень ценными, но которые, в действительности, являются препятствиями, которые надо убрать перед тем, как вы сможете стать знающим.
Например, если вы хотите переживать любовь, вы должны забыть все то о любви, о чем вы узнали от поэтов и так называемых профессоров и писателей. Вы будете удивлены, но мое собственное понимание состоит в том, что люди, которые писали о любви, — это те люди, которые никогда не любили. Писание о любви — это их способ нахождения заменителя. Они создают прекрасную поэзию, но вы когда-нибудь слышали о поэте, который был действительно серьезно влюблен, который переживал любовь?
Например, Омар Хайям пишет о женщинах, о вине, о любви. Читая его, вы подумаете, что этот человек, должно быть, был величайшим гедонистом; а красота его поэзии просто ни с чем не сравнима. Но этот человек был убежденный холостяк, он никогда не был женат, у него никогда не было любовных связей. Он был математиком, он не был даже поэтом. Он был суфий, и то, что он пишет, когда пишет о красоте… Вы подумаете, что он говорит о красоте женщин, — нет, он говорит о красоте Бога.
Для суфиев Бог — это женщина, возлюбленная, а вы — возлюбленные. Когда он говорит о любви, он имеет в виду любовь между вами и Богом. Итак, вы можете мысленно представить себе, какая любовь возможна между вами и Богом, который, вообще, не существует, которого вы никогда не видели? А он говорит о красоте Бога.
Его книги на персидском языке имеют иллюстрации, и Бог, действительно, изображен там в виде прекрасной женщины с вином в руках, чтобы предложить его вам. Суфии используют вино как символ: человеку, который любит Бога, Бог предлагает вид опьянения, которое не приводит его в бессознательное состояние, а делает его совершенно все осознающим — опьянение, которое будит его от сна.
Фитцджеральд, английский переводчик Омара Хайяма, не имел представления об этих символах. Он был простым, «земным», поэтом, а в действительности, более хорошим поэтом, чем Омар Хайям. Когда он переводил, он просто понимал, что женщина означает женщину, вино означает вино, любовь означает любовь. Для него они не являлись символами.
Фитцджеральд сделал Омара Хайяма всемирно знаменитым благодаря своему неправильному пониманию. Если вы попытаетесь понять Омара Хайяма в оригинале, то обнаружите такое расхождение между Омаром Хайямом и Фитцджеральдом, которое вы не сможете постичь: как Фитцджеральду удалось создать такую прекрасную поэзию при математическом уме Омара Хайяма.
Даже такой великий поэт, как Байрон, который постоянно говорит о любви, на самом деле, никогда не знал любви, за исключением случайных флиртов с женщинами — очень случайных. Байрон был очень молод, когда его изгнали из Англии, ему было не больше тридцати. И он был изгнан, так как представлял опасность для всех красивых женщин, особенно, для королевской семьи, лордов и их семей. Известно, что
