себя не смотреть, не поворачиваться. Я переболел этой болезнью, удалось ее заглушить за прошедшее время. Успешно анальгетики спасали от полного разложения, Юля помогла сама того не ведая, за что я ей благодарен.
Развернул шею и уловил кончик ее джинс.
Бастард меня подери! А иммунитет к этой болезни я не приобрел похоже и приобрету когда-нибудь? Прикрыл глаза, но в темноте опять увидел ее непокорные мне глаза, что снились изредка в кошмарах, поначалу часто — стекло и кровь, и голубые глаза, потом пореже. Но вчера боялся заснуть.
Я чуть ее не убил собственными руками. Поднял ладони кверху, тщательно рассматривая. Ни одного шрама, только кожа на костяшках слегка отечная после битья Санька, а больше нечего. Кожа чистая, ровная, без единого пореза.
А Аня была изуродована там в больнице, помню ее порезы, не скрытые бинтами. И помню отчетливо, что я причина этих ранений.
Когда принесли завтрак, хотел Аню позвать, поднялся на третий этаж. Зашел в первую комнату и, когда вошел, вспомнил.
Каждый уголок. Стена возле которой она, дрожа, стояла передо мной. Я был зол на ее отказ, на ее насмешку, уродовалась ходила специально, отгоняя меня от себя. Как дикое животное держала от себя подальше на привязи. Игралась, дразнила своей улыбкой. Я не собирался с ней спать, пока она не раздразнила мой аппетит на горках.
Аня была очень милая, как маленькая девочка любопытная, норовила каждый раз потыкать или развеселить меня. От одной ее попытки уже становилось весело, а уж ее непосредственность, откровенность и улыбка кажется выбили почву из-под ног там — на самой высшей точке на горках.
Хотел поцеловать, а она сбежала. Не понял с чем это связано и ее бегство порой подбешивало. Сама же проявляла интерес, а потом… Не люблю так.
Я был настроен на нее, жаждал ее. Я и сейчас-то с трудом сдерживаюсь, чтобы не сотворить тоже, что и раньше.
Только воспоминания о ее ранах на руках в больнице не дают воплотить это в жизнь.
Какие интересно у Ани воспоминания об этой комнате? Оглядел кровать, Аня была сжатая, не хотела расслабляться. Слишком пугалась меня, поэтому решил и прибегнуть к помощи афродизиака, это с легкостью устранило бы наши проблемы и ее бы расслабило.
Откуда я знал, что она не приемлет возбуждающих вспомогательных средств!? Что она так оскорбится!? Да в чем дело!? Женщина после тридцати пяти на этом и живут и спят с мужем?
У нас каждая вторая пирушка заканчивается оргией с африком. В чем дело!? Она под колпаком жила? Раздраженно захлопнул дверь из этой комнаты…
… всё… сука… задолбало.
Прошел ко второй двери и саданул кулаком. Сам не ожидал, что с подобной мощью вломлю по поверхности.
— Иди ешь! — не проконтролировал злость в голосе, та вновь поднимала свою голову изнутри.
— Нет, — услышал из-за двери.
— Как пожелаешь, — стиснув зубы процедил. С трудом сдержался, чтобы еще раз не долбануть по двери. Надоело. Громко зашагал по полу. Злость опять вырывалось изнутри. Не в состоянии сдерживаться с ней. Не могу контролировать себя. Даже сейчас. Надоело. Надоело. Всё это…
Я уже сдался, теперь поздно. Не хочу никаких симптомов болезни: ни дрожания в кончиках пальцев, ни учащенного дыхания, ни повышения температуры тела, ни ускоренного сердцебиения.
Я устал ее жаждать. Это невыносимо жаждать ее и не получать.
* * *
POV Вильмонт.
Я весь день пряталась в комнате, ходила в помещение метр на метр и думала сама не знаю о чем, телефон не работал, телевизора в комнате нет, средств связи никаких.
Единственный телевизор внизу у Хаски, а мне от скуки было нечем заняться. Посидела в кресле, повалялась на кровати, ноги закинула на стену, опустила обратно на пол. И смотрела в белый потолок. Это каторга, а не Новый Год.
Солнце, в открытое окно палило и заставляло глаза закрываться. Хоть и не спала всю ночь, но и заснуть не представлялось возможным.
Могла бы на горки пойти, но одной и опять же настроения не было. Не вариант.
А кушать-то хотелось. Желудок чуть сам себя не скушал от голода. Долго предупреждал, что съест, но я его не слушалась. Вечером устала от угроз со стороны живота и собралась мысленно с силами.
Не накрашенная, с конским хвостом на голове, в смешных цветных носочках, и дряхлом спортивном костюме примерно трехлетней давности. Зачет! Такая и маньяку не понравится. Я еще и бледная, как поганка, все краски схлынули с лица от страха. Успокоилась мысленно, выдохнула лишний воздух и спустилась вниз.
Хаски удивленно повернул голову в мою сторону. Интересно, а он как без своей любимой работы проживает?
Дима закинул ногу перпендикулярно второй, локтем опирался в подлокотник дивана. Из камина вырывалось тепло. По идее надо снять верхнюю олимпийку, но у меня там топик, лифчик торчит. Всевышние силы, я общаюсь с Хаски, как с шизанутым насильником!
Всё, Аня! У вас всё закончилось! У Хаски есть невеста, ваша непонятная больная связь закончена, лекарства не удалось найти и исцелить ее.
Я заглушила почти, наверное, возможно… Но когда я настолько близко с ним, сложно ничего не чувствовать, либо ненависть, либо … не знаю… этот трепет всегда поражал нервные клетки.
— Еда в холодильнике, — озвучил Хаски и отвернулся к экрану телевизора.
В тишине, нарушаемой звуками перестрелок из телевизора и легким потрескиванием поленьев в камине, разогрела поесть. Можно было, конечно, позорно сбежать в комнату и показать Хаски опять насколько я его боялась. Но честно, уже устала сидеть одной в комнате и хотелось хоть чем-то заняться, да хоть телевизор посмотреть, интернета правда нет и приходилось смотреть транслируемые фильмы.
Поела естественно за столом, косила глаза в сторону телевизора и спины Хаски, он почти не менял положение тела. Был какой-то застывший что ли. Замерший хищник пришла ассоциация. Стоп, стоп, Аня. Опять маразм пошел. Перестрелки я не особенно люблю в жизни хватило видно.
Но за неимением лучшего смотрела, развалившись на двух стульях: попа на одном, ноги — на другом, как когда-то Хаски показал пример.
Я вздрогнула и краем глаза следила, как мужчина поднялся с дивана и прошел к чайнику. Кофе на ночь. Он в курсе, что сердечко от кофе быстрее изнашивается? Звук закипающей воды, щелчок, звук воды, наливающейся в стакан где-то за спиной, шаги Хаски — всё это вместе вызывало бушующее цунами в жилах. Кровь билась в сосудах, сталкивалась и приводила меня в непонятное состояние, когда не понимаешь? как успокоить это всё.
Хаски сел за
