было и у меня на ноге. Только это - в разы больше и по краю покрыто мелкой красной сыпью. Возможно, это какая-то аллергия самого животного, но я склонна думать, что дело в реакции на токсин. Или что там вкололи моей единственной скаковой лошадке накануне скачек.
— Мне нужно поговорить со всеми мальчишками, которые были здесь вчера в течение дня, - говорю я, и оба - конюх и служанка - смотрят на меня перепуганными глазами. - Прямо сейчас. Я хочу просто поговорить с ними. Обещаю.
Последнее слово произношу с самым убедительным нажимом, на который только способна, и украдкой прячу жука в маленький, пристегнутый к ремню кисет.
— Конечно, Ваше Величество! - Парочка бросается прочь.
Я беру из корзины еще одно яблоко и скармливаю его моей бедолаге.
— Скоро мы тебя вылечим, - глажу ее по шумно раздувающимся ноздрям и улыбаюсь, когда животное, наконец, перестает нервно прячь ушами и начинает с аппетитом хрустеть угощением.
И так, жук.
Это явна какая-то тонкая работа - если не присматриваться и не брать в руки, то легко спутать с настоящим. Даже в мое время такая подделка стоит дорого, а ведь в моей реальности есть куча разных удобных инструментов для такой работы и разные увеличительные стекла, и подходящий яркий свет. А здесь тяжело даже представить, сколько может стоить такое удовольствие. И ради чего? Лишить меня возможности участия в скачках? Которую я, к слову, даже никак официально не озвучивала. Да и денежный приз победителю, хоть он и внушительный, явно не стоит таких титанических усилий. Значит, дело в чем-то другом.
Мальчишек в конюшню приводят совсем скоро - я успеваю намазать сустав кобылы жиром и немного разминаю припухшее место. Лошадь уже почти не брыкается и стойко терпит все манипуляции. Жаль только, что они вряд ли как-то критически изменят ее состояние. Хотя бы потому, что я понятия не имею, чем именно ее «укусили».
Мальчишек пятеро. Двое из них совсем мелкие и чумазые. Одного из них узнаю сразу - его мать работает на кухне, ждет второго и одна из немногих, кто всегда улыбается, когда я появляюсь поблизости. Если моя догадка верна и мальчишкам посулили что-то щедрое, то на этого парня я бы поставила в последнюю очередь - и он сам, и его семья живут в замке и ни в чем не нуждаются.
Лица других мне не знакомы.
Из тех, что постарше, один работает в кузнице, хоть на вид ему лет двенадцать максимум. Причем работает там постоянно, как ни зайду - то раздувает меха, то носит воду в бадью. И кузнец его нахваливает, говорит, что воспитывает себе замену. Значит, этого тоже пока отодвигаю в сторону.
Еще одного я пару раз видела на замковой стене - вечно лазит по ней, как ящерица, за что получает трепку от старшей сестры. Кстати, сестре его лет шестнадцать - и я ловлю себя на мысли, что уже довольно давно симпатичная сочная девица не попадалась мне на глаза.
Хммм…
— Ты можешь бежать к матери, - отпускаю малыша. И заодно подмастерье кузнеца: - И ты можешь вернуться к своей работе. Мастер Тормин очень тебя хвалит.
Мальчишка густо краснеет от похвалы и пулей уносится прочь. Второго тоже не приходится просить дважды.
— А вы, молодые люди, должны ответить мне на один важный вопрос. - Иду ва-банк, достаю свою «находку» и показываю ее на раскрытой ладони. При этом внимательно слежу за каждым. - Кто-то из вас видит эту вещицу не в первый раз. И я хочу знать - кто?
Дети, даже если некоторые из них по возрасту готовы в седло или махать молотом, все равно просто дети. И боятся всего, что идет не по плану. Ну и даже если я здесь еще не самый главный авторитет, для этих мальчишек я - их королева, вершительница судеб и женщина, в чьей власти замуровать их в одной из замковых стен, или взамен покарать отца или мать.
Кто-то обязательно выдаст себя.
И… это случается.
Потому что любитель ползать по стенам сильно-сильно жмурится и заводит руки за спину, сжимая их в кулаки, чтобы не выдать дрожь.
А вот и мой мелкий «шкодник».
Глава тринадцатая: Изабелла
Глава тринадцатая: Изабелла
Осторожно, чтобы не напугать, кладу ладонь ему на плечо.
Но бедняга все равно подпрыгивает на месте и от страха как черепашка втягивает голову в плечи. Мне остается только придержать его, а остальным сказать, чтобы бежали дальше по своим делам. Никто даже не пытается задержаться, видимо, с радостью пользуясь возможность быть подальше от королевы, которая задает странные вопросы.
Я присаживаюсь на корточки перед испуганным мальчиком, уверенно придерживаю его за локти, чтобы он, чего доброго, не попытался драпануть от страха. Но бедняга только еще больше трясется.
— Не надо ничего бояться, - говорю я, придавая своему голосу спокойствие и уверенность.
Еще на практике узнала, что с детьми только так и нужно - они всегда неосознанно подчиняются тому, кто кажется им более спокойным и знающим. Поэтому меня до сих пор так злят мамаши, которые вместо того, чтобы спокойно поговорить с орущим капризным ребенком, начинают еще громче орать в ответ.
— Я просто задам тебе пару вопросов и, если ты не будешь врать, а все честно расскажешь, то очень сильно мне поможешь. Потому что у меня появилась небольшая проблема, а ты, кажется, точно кое-что о ней знаешь.
Мальчишка все еще всхлипывает, но потихоньку «высовывает» голову из норки и смотрит на меня большими зареванными глазами. Не могу удержаться, чтобы не стереть с его щеки большое пятно сажи.
Может, права была моя куратор в мединституте - и мне нужно было идти в педиатрию?
Но от мысли, что я, дважды бесплодная бочка, буду каждый день окружена чужими детьми, сразу становится дурно внутри. Зря вообще об этом подумала - только нарочно сковырнула свежую болезненную рану.
— Я не нарочно,
