– Лорд Хью, прошу прощения. У меня сегодня много дел. – Она встала, и все тут же поднялись. – Пожалуйста, продолжайте обедать. Магистр, я буду во внутренних покоях. Пиппа, когда закончишь есть, найди Тилли.
Проигнорировав робкие протесты дочери, Джиневра неторопливо вышла из столовой и поднялась наверх, надеясь, как всегда, найти успокоение в книгах. Горя желанием отыскать ответ на возникшую правовую проблему, она ускорила шаг.
Внутренние покои были ее кабинетом. В просторной комнате стоял длинный стол, заваленный книгами. Одни были в кожаных переплетах, другие – в деревянных с серебряными или позолоченными застежками. Среди трудов в области права было много памфлетов, изданных главным образом на английском. Книги являлись самым убедительным свидетельством богатства Джиневры и источником ее знаний в юриспруденции – тех самых знаний, которые помогли ей нажить это богатство.
Джиневра склонилась над столом, ища «Статут о праве пользования». В этот момент в дверь постучали, и она, не оборачиваясь, крикнула:
– Входите, магистр!
Магистр вошел, потирая руки, при этом его сухая кожа шелестела, как пергамент.
– Чем я могу помочь, миледи?
– У меня возникла одна идея, – ответила Джиневра. – Если в архиве есть запись, подтверждающая право собственности Роджера Нидема на те земли, которые он передал мне после нашей свадьбы, то она должна быть принята во внимание. Верно, магистр?
– Верно. – Он подошел к столу. – Но записи нет, мадам. Если бы она была, лорд Хью не мог бы предъявить права на эту землю.
– Да, я знаю, однако если мне на основании «Статута о праве пользования» удастся доказать, что намерение было явным… Ага, вот. – Джиневра взяла увесистый том, положила его на высокий пюпитр у окна и вместе с магистром склонилась над книгой. – Смотрите, здесь написано: «Если обстоятельства помешали регистрации, но можно доказать, что намерение зарегистрировать существовало, то передача являлась законной и сделка состоялась для всех сторон». – Она указала изящным пальчиком на латинский текст. – Я правильно прочитала?
Магистр долго смотрел в книгу, шевеля губами. Наконец он объявил:
– Похоже, что правильно, миледи.
– Отлично, – сказала Джиневра. – Итак, Роджер Нидем получил эту землю от своей первой жены, которая была дальней родственницей отца лорда Хью и происходила из той же ветви. Когда она умерла, земля перешла к оставшемуся в живых супругу, к ее овдовевшему мужу. Лорд Хыо претендует на эту землю, утверждая, что вдовец имел право только на пожизненное владение. Что он не имел права передавать ее своей второй жене. Однако если земля, которую оспаривает лорд Хью, указана в предбрачном договоре между Роджером Нидемом и его первой женой и если нет особых статей, оговаривающих ее отчуждение, то это свидетельствует о намерении передать эту землю в бессрочное владение Роджеру Нидему. А «Статут о праве пользования» дает ему право распоряжаться ею по своему усмотрению.
Магистр завязал тесемки шапки на макушке и задумался. Он жевал губами, втягивал щеки – эта манера всегда вызывала смех у его учениц, потому что он становился похожим на гигантского карпа. Вот и сейчас Джиневра с трудом сдерживала улыбку. Ее мучило нетерпение, однако она слишком сильно уважала своего знающего и умного учителя, чтобы торопить его.
Наконец магистр заговорил:
– Можно аргументировать таким образом, миледи.
– Превосходно. А теперь нам нужно просмотреть добрачный договор и молиться о том, чтобы земля была там указана.
Джиневра подошла к окованному железом сундуку, стоявшему у дальней стены комнаты, и, опустившись на колени, открыла его.
Комната эконома, расположенная за буфетной, была небольшой, но уютной. Хью стоял, прислонившись к камину.
– Спасибо, что уделили мне время, мастер Краудер.
– Госпожа сказала, что мы должны помогать вам, милорд, – ответил эконом. Он переступил с ноги на ногу и бросил взгляд на бронзовые часы, тем самым, выражая свое нетерпение.
– Я вас долго не задержу, – успокоил его Хью. – У меня к вам один вопрос. Где вы были, когда лорд Мэллори выпал из окна?
Краудер нахмурился. Вопрос казался ему безобидным.
– Я был здесь, с госпожой Тилли.
– А госпожа Тилли была с вами? – осведомился Хью.
– Да. Мы обсуждали прием. Собралось много гостей, все изрядно выпили. Лорд Стивен был… – Его лицо потемнело, и он пожал плечами: – О мертвых плохо не говорят.
– Верно. Хотя это не значит, что их любили. Кажется, ни для кого не секрет, что муж относился к леди Джиневре без должного уважения и заботы.
– Абсолютно без уважения. – Щеки старого эконома покрылись красными пятнами. – А она просто святая! И сносила все это с покорностью святой. Я знаю госпожу с тех пор, как она была ребенком. Когда лорд и леди Эшборн умерли, она поселилась в доме своего дяди, лорда Рэглана, – он был назначен опекуном. Я, Грин и госпожа Тилли переехали вместе с ней. Мы были ее семьей в замке лорда Рэглана. А потом к нам присоединился магистр Говард – он стал ее учителем. Мы занимали одно крыло замка, и лорд Рэглан – он был вдовцом – предоставил нам полную свободу действий. Госпожа виделась со своим опекуном не чаще двух раз в год – в свой день рождения и на Рождество. Когда леди Джиневра вышла замуж за сэра Роджера, мы последовали за ней.
– Понятно. – Краудер нарисовал унылую картину безрадостного детства Джиневры. Неудивительно, что она искала утешения в учении и книгах. – Значит, когда лорд Мэллори упал из окна, вы и госпожа Тилли были здесь. Вы что-нибудь слышали?
– О да. Мы слышали крик, – уверенно сказал Краудер. – Госпожа Тилли завопила: «Это госпожа!», и побежала в покои леди Джиневры. В тот вечер лорд Мэллори был в плохом настроении и пьян, как всегда, – трезвым мы его почти не видели. Во время обеда госпожа чем-то вызвала у него недовольство, и мы все боялись, что он что-нибудь с ней сделает.
– А она часто вызывала у него недовольство?
– Она не боялась его. И она не позволила бы ему даже прикоснуться к девочкам. Даже близко его бы не подпустила, – с горячностью проговорил эконом.
– Думаю, на это у нее были веские причины.
– Разумеется! – энергично закивал Краудер. Зазвонил колокол, призывая всех к вечерне.
– Благодарю вас, мастер Краудер.
– Вы здесь не найдете человека, кто скажет что-то плохое о госпоже, – сказал Краудер, надевая черный гаун. – Даже на дыбе.
Хью замахал на него руками:
– Неужели вы думаете, что я привез с собой подобные инструменты!
Краудер посмотрел на него с нескрываемым подозрением.
– Нам не нравится, милорд, когда суют нос в чужие дела, а ваш человек полдня околачивался на конюшне, задавая вопросы. Я не хочу сказать, что ему надо опасаться за жизнь, но и радости от общения с ним никто не испытывает. – С этими словами он вышел из комнаты.
