От слова «любимый» Амалия Сергеевна вздрогнула, Георгий Иванович побледнел.
– Да, дорогая, – не отводя глаз, ответил Андрей, – ты такая красивая, я просто не сдержался…
– Но ты же только-только познакомился с ней! – воскликнул Георгий Иванович и поперхнулся ветчиной. Что происходит? Кхе-кхе. Что происходит? О чем думает их сын? Кхе-кхе. А главное – каким местом он думает? То есть понятно, каким, но нельзя же этим местом думать двадцать четыре часа в сутки!
– Ах, папа, попытайся меня понять… как мужчина мужчину, – сокрушенно произнес Андрей и незаметно подмигнул Полине.
– И на столе к тому же я лежала не одна, – добавила та в свою защиту, а с вашим сыном. И нам было удивительно хорошо, только липко…
Амалия Сергеевна мысленно застонала. Есть совесть у этой девчонки или нет? Разве такую невестку она ждала? Довыбирался! Да она как ее увидела, так сердце перестало биться, ноги подкосились, язык онемел! Первые десять минут она усердно молилась и надеялась: мираж растает, обязательно растает, но кошмар не только не исчез, но и стал бесцеремонно накладывать на тарелку и заливное, и тушеную капусту, и баранину!
– Я категорически против вашего брака. Вы знакомы неделю или чуть больше, – стараясь сохранять видимое спокойствие, торжественно произнесла Амалия Сергеевна. – Вам нужно повстречаться хотя бы… год или два…
– Значит, против наших встреч вы не возражаете? – поинтересовалась Полина.
– Возражаю.
– А почему?
– А потому, – емко ответила Амалия Сергеевна.
Зная своих родителей, Андрей предполагал, что сцена знакомства будет именно такой. Конечно, он мог бы заранее подготовить почву, но из вредности по отношению к Полине не стал. Утром он поймал себя на мысли, что ему будет интересно наблюдать за тем, как она станет защищать свои несуществующие чувства к нему, как будет «держать фасон» и кидать в его сторону сердитые взгляды. Уж он-то свою мамочку знает… Но Полина не сердилась, она медленно, но верно отхватывала кусочки чужой территории. И он получал удовольствие, наблюдая за ней. Надо признать, такой девушки он раньше не встречал.
Конечно, он не подумал о родителях, но сейчас утешался тем, что своим выбором он бы никогда не угодил им – душа не вздрагивает при виде безропотных девушек.
– Вы противоречите сами себе, – отмахнулась Полина. – Я не могу без Андрея, мы с ним единое целое, да, милый?
– Да, – вновь подтвердил он, любуясь ею, как опасной грациозной кошкой. Она ему безумно приятна… нет, не так… она его безумно заводит.
– Но зачем же жениться? – вновь пошла в наступление Амалия Сергеевна. – Зачем же сразу в загс?!
– Я что-то не пойму, – серьезно произнесла Полина, переводя взгляд с одного взволнованно-растерянно-шокированного родителя на другого. – Вы хотите, чтобы мы с Андреем жили во грехе?
Георгий Иванович звякнул вилкой о тарелку и замер. Амалия Сергеевна покраснела и посмотрела на сына. Пусть же ее мальчик скажет, что это кошмарный сон, розыгрыш, что он ни за какие коврижки не женится на этой наглой, бессовестной особе и что завтра он приведет другую – милую и добрую. Или даже лучше не завтра, а послезавтра – неизвестно, сколько понадобится времени, чтобы прийти в себя.
– Мама, папа, – произнес Андрей и посмотрел на Полину. – Я искал ее всю жизнь, и я ее никому не отдам.
Он и сам удивился тем незнакомым, теплым нотам, которые пропитали голос. Слова – стандартная красивая ложь, так с чего бы…
Амалия Сергеевна была удивлена не меньше.
И Георгий Иванович.
И Полина…
* * *
Вечером Андрей медленно тащился к клубу, «ловя» почти на каждом перекрестке красные круги светофора. Он договорился о встрече с Максом и теперь предвкушал, как в красках и лицах выдаст ему подробности последних дней. Пока получались только краткие разговоры по телефону, но это не то.
Шурыгина он обставил, и, как оказалось, брак – не такое уж трагичное дело, когда твоей женой должна стать умная, уверенная в себе, красивая, едкая Полина. Это особое развлечение – дорогое. Цена его – свобода. Это бурление адреналина в крови, это шаг на тонкую леску под куполом цирка, это непредсказуемая рулетка… И «да» и «нет», и тянет и отталкивает.
Он все время пытался уловить, чем же пахнет от Полины, такой цитрусовый аромат… а сегодня понял – грейпфрутом. Да, она такая: вкусная, сочная, но с горчинкой. Андрей улыбнулся и посмотрел в зеркало заднего вида. «Тойота»… черная «Тойота Лендкрузер» уже давно следует за ним… Кто?
Темно, фонари…
Мобильник запиликал, и Андрей ответил на вызов.
– Остановись, – раздался в трубке голос Петра Петровича Шурыгина. – Я хочу с тобой поговорить.
Нет, женитьба все же очень хлопотное и нервное мероприятие. Иногда к невесте прилагаются такие родственники, что голова кругом.
«Чтоб я еще когда-нибудь напился и лег с кем-нибудь на стол…» – зарекся Андрей и включил поворотник.
– Я тебя надолго не задержу, – сказал Петр Петрович, усевшись в кресло, захлопнув дверцу. – В клуб едешь? – Он смотрел вперед, будто ждал ответа от лобового стекла, а не от будущего зятя.
– Да, – ответил Андрей, гадая, чем закончится разговор, практика показывает, что от Шурыгина хорошего ждать не стоит. Надо же – тот следил за ним…
– Ты молодец, и я представляю, как ты радуешься… Еще бы! Решил проблему с наименьшими потерями. Хотя… – он не стал продолжать. – Полина моя дочь, я ее люблю и не допущу, чтобы ты причинил ей боль. Сейчас она увлечена игрой, но очень скоро ей предстоит столкнуться нос к носу с реальностью… – Петр Петрович помолчал, не меняя позы, и продолжил: – Если ты обидишь ее, то я в считаные дни развею твой бизнес по ветру. Мне все равно, фиктивный ваш брак или нет – это ваши проблемы, но гулять за спиной Полины ты не будешь. И так как я тебе не доверяю, скажу сразу – за тобой будет приглядывать частный детектив. Он у меня такой въедливый… Не хватало только, чтобы меня позорил еще и собственный зять. – Усмешка, и вновь холодный тон: – А с Полиниными порывами и желаниями разбирайся сам, я категорически против и ее разгульного поведения. В общем, это все. Поезжай в клуб и… и не переступай границы дозволенного. – Петр Петрович только сейчас повернул голову к Андрею и добавил: – Совет да любовь.
Сказав это, он вышел из машины – мнение будущего зятя по данной теме его не интересовало.
«Я монахом, что ли, должен стать? – задался вопросом Андрей и потер подбородок. – Черт… есть ли предел этому кошмару?»
Глава 10
– Ты волнуешься? А букет кидать будешь? Я его обязательно поймаю!
Катюшка тараторила с самого утра, и один раз Полине даже пришлось выставить ее за дверь, чтобы не мешала, но мера оказалась временной – ловкой мышкой сестра вновь пробралась в комнату и продолжила задавать вопросы, совершенно не требуя ответов. Оля тоже иногда заглядывала, но ее визиты были прохладны и молчаливы. Наверное, своими мыслями, суть которых не являлась тайной, она не хотела портить праздничный настрой, а настрой у невесты, несмотря на театральность свадьбы, был именно праздничным.
