Улыбка Аллена была слаще сиропа.
— Зэф, никто не крал у тебя заявок, так что давай оставим этот разговор о тюрьме. Это не по-деловому, Зэф. Не по-деловому.
Тобин сбросил руку Аллена со своего плеча.
— Это вы расскажете инспектору по правам заявок, когда он прибудет сюда. Вы объясните ему, что это не по-деловому — сажать вас в Верденскую тюрьму.
Аллен нахмурился. Его круглое лицо внезапно заблестело от пота.
— Какой инспектор по правам заявок?
— Который прислан из форта Тачер… Который проверяет правильность оформления заявок во всем округе. Я слышал, он уже отправил в тюрьму добрый десяток людей — на следующей неделе он прибавит к ним еще двоих!
Он резко повернулся и вылетел из комнаты, хлопнув дверью.
— Для своего роста он производит слишком много шума, правда? — В смешке Аллена явно чувствовалась озабоченность.
Смех Дрэйка был полон горечи:
— Похоже, что Стэси не главная наша забота, Морган.
Аллен провел трясущейся рукой по лицу.
— Заткнись, дай мне подумать.
Дрэйк указал рукой на улицу:
— Вот плоды твоих раздумий, Морган. Выкрашенный в красный цвет город и сумасшедший убийца. Наш спаситель! Это действительно звучит смешно. Ты думаешь, он спасет нас от инспектора по правам заявок так же, как и от Бриджеса?
— Я сказал — заткнись!
Аллен мерил шагами комнату, мечась между столами, как загнанный зверь. Наконец он остановился с просветлевшим лицом.
— Действительно забавно получается, если хорошенько поразмыслить.
— О чем? — Дрэйк все еще сжимал рукоятку револьвера, и его голос был полон холодной решимости.
— О Стэси и о братьях Карлин. Они поклялись, что сожгут город, так почему бы им не начать с конторы по заявкам? Все эти бумаженции вспыхнут как порох.
Искра радости блеснула в глазах Дрэйка.
— Вот теперь ты говоришь дело. Уверяю тебя, что смогу договориться с Бриджесом. Этот зверь за деньги спалит собственную мать.
— А как мы поступим с незнакомцем? — ласково осведомился Аллен.
— Я сам о нем позабочусь — с благословения всего города. Он зашел немножко далеко, и всем будет плевать, если однажды его обнаружат мертвым.
Джонни Вэйд дернул веревку, свисавшую с колокольни, и по городу разнеслись отрывистые звуки паровозного колокола. Звук был хорошо слышен, преподобный Басс должен был это признать, но каждый удар колокола отзывался в нем болью. Теперь у него был церковный колокол, и вряд ли кто-нибудь согласится еще на дополнительные пожертвования для покупки нового.
Люди медленно стекались к церкви, глазея с раскрытыми ртами на кровавую окраску Лаго. Церковная башня бесстыдно алела на фоне бледного неба.
— Добрый вечер, святой отец, — отрывисто приветствовал священника Эзра Малкин, когда он и его жена подошли к дверям церкви. — Намечается интересный Совет города.
— Да, — пробормотал Басс, — действительно интересный.
На созыве Совета города настоял Дэйв Дрэйк. Он имел на это право, как член Совета. Священник чувствовал в груди какую-то неприятную тяжесть. Он видел, что людьми владеет горькая досада. Атмосфера была накалена до предела, и священник боялся развязки. Бывали моменты, когда гнев заглушал голос рассудка. Гневные голоса протеста уже звучали в церкви, становясь все громче. Наконец, когда улица опустела, священник согнул тощую спину и шагнул в этот гомон.
— Тишина в зале!
Священник стукнул по аналою кулаком и посмотрел на бурлящую толпу.
— Пожалуйста, — прокричал он, — успокойтесь и давайте начнем собрание!
Его крик потонул в недовольном гуле голосов. Затем крики поутихли.
— Так лучше. Итак, как вы знаете, Дэйв Дрэйк попросил собрать это собрание с целью рассмотрения его жалобы. Согласно демократической конституции города эта жалоба должна быть рассмотрена, обсуждена и по ней должно быть принято решение. Теперь давайте помолчим и послушаем мистера Дэйва Дрэйка.
Послышались бурные аплодисменты, и Дрэйк вскочил на ноги, всем своим видом изображая оскорбленную невинность.
— Я буду предельно краток! — выкрикнул он. — Мне не нравится то, что происходит в городе!
От криков одобрения можно было оглохнуть, и преподобный Басс, чтобы восстановить порядок, был вынужден шарахнуть книгой псалмов по аналою.
— В город приезжает чужой человек, — продолжал Дрэйк, — и в двадцать четыре часа ставит все вверх тормашками. Он убивает трех юношей, захватывает отель и в довершение всего выкрашивает город в цвет крови, которой залиты его руки. Сам дьявол, приди он в Лаго, не натворил бы больших дел.
Калеб Боувен вскочил с места прежде, чем аудитория принялась аплодировать Дрэйку.
— Я хочу уточнить кое-что, Дэйв. Я хочу сказать, что было бы гораздо хуже, если бы пролилась наша кровь. Несомненно, он застрелил трех юношей, только я не стал бы называть их этим именем. Я бы назвал их — три молодые гадюки! Ну, а насчет того, что вышиб всех из отеля и перекрасил город, это ведь еще не преступление!
Генри поднялся со своего места в первом ряду:
— Он живет в грехе — прямо в моем отеле — это преступление, сэр. В глазах всевышнего — это преступление.
— Давайте не будем вмешивать сюда господа бога! — прокричал Титус Андерсон. — С-пать с Кэлли Траверз это не грех, а природный фе-номен!
Смех разрядил атмосферу в зале, и священник снова призвал аудиторию к порядку.
— Продолжим наше заседание. Брат Белдинг, мы собрались сегодня не для того, чтобы обсуждать нравственность вашего постояльца или Кэлли Траверз. Брат Дрэйк считает, что мы не нуждаемся в присутствии этого человека в городе, и предлагает отослать его туда, откуда он пришел. Давайте голосовать!
— Пускай собирает свои манатки! — кричал Язон Хобарт высоким тонким голосом. — Скатертью дорожка, после того, как он разберется со Стэси!
Дэйв Дрэйк медленно опустился на место. «Идиоты, — думал он с горечью. — Они так напуганы, что шарахаются от собственной тени и совсем лишились здравого рассудка. Их можно окунуть лицом в лошадиное дерьмо, и они будут продолжать улыбаться, пока опасность не минует».
Он мрачно выслушал итоги голосования: большинство высказалось за то, чтобы незнакомец остался в городе. Что ж, пусть будет так. Он не нуждался в их одобрении. Конечно, это несколько упростило бы дело, но изменить ничего они не в силах.
— На этом собрание считаю закрытым, — ласково вещал пастор. — Прежде чем вы разойдетесь, хочу напомнить, что завтра утром в десять часов состоится очередное собрание прихожан, прошу не забывать. Спасибо и… спокойной ночи.
Толпа повалила из церкви на темную улицу. Никто не остановился поболтать. Все торопились домой мимо угрожающе раскрашенных строений.
