соизволил подтвердить ни одно из своих заявлений. Неудивительно, что у него нет доказательств отсутствия «иностранного вмешательства», хотя в своей книге «Наброски тайной войны» он приводит документальное подтверждение польского шпионажа77. Множество фактов подтверждает шпионаж со стороны других стран, в особенности Германии и Японии. Если Снайдер считает, что это ложь, что факты сфабрикованы, ему необходимо представить обоснование для такой точки зрения. Более детально этот вопрос мы рассмотрим ниже.
Действительно ли у Сталина не было политической оппозиции?
Снайдер утверждает:
«К 193778 году у Сталина не было значительной политической оппозиции в Советской Коммунистической партии, но это, кажется, лишь убеждало его в том, что враги научились быть политически невидимыми. Так же, как и во время наивысшего пика голодомора, он снова утверждал в этом году, что самые опасные враги государства притворяются безобидными и преданными» (с. 106).
Сегодня в распоряжении историков есть множество документов, подтверждающих факт существования череды заговоров против советского правительства при участии в них высших партийных чиновников. Разоблачение некоторых из тайных организаций в 1934–1938 годах завершилось процессами, такими как суд по делу военных (заговор Тухачевского), по заговору Ежова и многих других. Доказательства существования таких конспираций поступили из-за рубежа и из источников, к фабрикации которых СССР был абсолютно непричастен. Многие материалы датированы 1937–1938 годами, на которые ссылается Снайдер. Часть из них используется в данной книге (см. далее).
Поскольку число документальных свидетельств существования заговоров – «политической оппозиции» – столь велико, Снайдер обязан был привести доказательства их подложности либо указать причины, почему их нельзя считать таковыми. Но он не делает ни того, ни другого, поскольку не может. До сих пор вообще никому еще не удалось доказать их поддельность. Кроме того, количество таких документов огромно, и появились они из слишком различных источников, чтобы разом оказаться подделанными или сфальсифицированными.
Убийство Сергея Кирова: правда ли, что у Сталина не было доказательств его «теории»?
Начиная с 2000 года внимание многих ученых привлекло расследование убийства первого секретаря Ленинградского обкома ВКП(б) Сергея Мироновича Кирова, случившегося 1 декабря 1934 года в Смольном – ленинградской штаб-квартире партии большевиков. Расследованию посвящено четыре наиболее крупных исследования, одно из которых проделано автором этой книги.
Снайдер пишет:
«Сталинская интерпретация ленинградского убийства была прямым вызовом советской государственной милиции. НКВД не был склонен принять его версию хотя бы потому, что отсутствовали ее доказательства» (с. 107).
Снайдер не знает, о чем говорит. У Сталина не было никакой «интерпретации». Приказ НКВД искать убийц среди зиновьевцев в Ленинграде он отдал только после того, как в ходе следствия раскрылась связь убийцы Леонида Николаева с подпольным движением зиновьевцев, о чем свидетельствуют записи в дневниках Николаева и его собственные показания.
Значительное число свидетельств по делу об убийстве Кирова сейчас доступно общественности. Большая их часть находится в открытом доступе уже более десяти лет. Все они подтверждают официальную позицию советского правительства 1930-х годов: Киров убит в результате заговора зиновьевской оппозиции, что Зиновьев и Каменев руководили убийством и что Троцкий и его последователи, по крайней мере, знали о готовящемся заговоре. Но очень немногие читатели Снайдера узнают об этом.
Книга автора об убийстве Кирова опубликована на английском и русском языках. Очень многие документальные доказательства – не только из бывших советских архивов, но из несоветских источников – свидетельствует о справедливости обвинений, выдвинутых на суде по делу об убийстве Кирова в декабре 1934 года, а также на первом, втором и третьем «показательных» московских процессах в августе 1936, январе 1937 и марте 1938 годов, а также на закрытом суде по «делу Тухачевского» в июне 1937 года79.
Снайдер о Московских процессах
По утверждению Снайдера:
«Начиная с августа 1936 года Ежов во время публичных показательных процессов предъявлял бывшим политическим оппонентам Сталина фантастические обвинения» (с. 108).
Снайдер снова блефует. Он пишет о «фантастических обвинениях», желая запутать читателей и тем самым уклониться от обязанности ученого представить имеющиеся в его распоряжении доказательства.
В действительности очень многие свидетельства говорят об истинности обвинений, выдвинутых на Московских процессах в августе 1936, январе 1937 и марте 1938 годов. Как и другие писатели-антикоммунисты, Снайдер предпочитает сделать вид, будто таковых не существует вовсе. Возможно, он намеренно скрывает их и, таким образом, лжет; возможно, он о них вообще не знает, но тогда он не имеет права писать на историческую тему, с которой незнаком.
В обвинениях на Московских процессах нет ничего «фантастического». Так их назвал Лев Троцкий, который втайне действовал заодно с некоторыми из подсудимых, о чем ученым известно более 30 лет благодаря записям самого Троцкого, сохранившимся в Архивах Троцкого в Гарварде и в Гуверовском институте.
Такие слова, как «фантастический», ничего не говорят по существу – в нашем случае по существу обвинений против подсудимых московских процессов. Сказать, что «подсудимым предъявлены “фантастические обвинения”», на деле означает, что «обвинения мне представляются фантастическими»; аналогично тому сказать, что «фисташковое мороженое вкусное» по смыслу равнозначно «я думаю, что фисташковое мороженое вкусное». В каждом случае такие утверждения говорят нам что-то о самом говорящем. Но в них ничего не говорится о том, что произошло на самом деле.
Снайдер утверждает, что «старые большевики были запуганы и избиты и не делали ничего, лишь бормотали заученные фразы» (с. 108). И снова Снайдер, намеренно или нет, обманывает читателей. У него нет доказательств «избиения» подсудимых, потому что их нет и никогда не было. В 2003 году Стивен Коэн, крупнейший в мире специалист по Бухарину, писал, что последний определенно не подвергался пыткам. Нет доказательств истязаний и других подсудимых. Аналогично нет никаких свидетельств существования каких-либо «заранее написанных признаний» или некоего «сценария» будущего процесса.
Таким образом, Снайдер не просто лжет, но и «блефует». Возможно, кое-кто из читателей Снайдера подумает: «Такой профессор, как Снайдер, должен располагать данными, подтверждающими, что подсудимых “запугивали” и “избивали” и поэтому они давали ложные показания». Но ни Снайдер, ни кто бы то ни было не обладает такой информацией. Напротив, сейчас доступно множество материалов, показывающих, что во время Московских процессов подсудимые давали показания вполне добровольно. Что, конечно, не значит, что они всегда говорили правду, но когда они лгали, они лгали по собственной инициативе.
Снайдер пишет:
«Партийная газета “Правда” ясно указывала на связь между ними в заглавии от 22 августа 1936 года: “Троцкий – Зиновьев – Каменев – гестапо”. Могли ли эти трое большевиков, люди, построившие Советский Союз, действительно быть платными агентами капиталистических держав? Были ли трое коммунистов еврейского происхождения агентами тайной полиции нацистской Германии? Не были, но
