Что будет дальше с этим чудаком, мне было абсолютно не интересно. Так же, как и ему, куда мы пойдем ночью без машины в чужом краю. Он напал на мою семью. Для меня этого достаточно, чтобы выписать смертный приговор любому человеку, кто покусится на жизнь моих родных. Сейчас балом правит анархия. Но духовный мир Надюшки организован совершенно по-другому. Я понимал это. Мы приучали её, что все равны, что человеческая жизнь бесценна и тому подобным глупостям. Её психику теперь, надо переключать очень медленно. Иначе нас ждут неприятные сюрпризы. Но мы снова едем. Ура. И опять расстройство.
— Папа, фон пошел вверх.
— Этого ещё не хватало. Сколько?
— Пока чуть выше нормы, но резко поднимается. Уже сто пятьдесят.
Ха, фигня, видали и больше. Теперь, наблюдая, что мои родные ничуть не страдают от этой радиации, я уже был спокоен. А может прибор Женьки, врёт, завышает многократно? Может и нет никакого облучения? Вон скот пасется, люди ходят. Живые вроде, все здоровые. Но меня перебила Даша.
— Радиация — понятие накопительное. Мы проходили такое на курсе. Когда наберётся большая доза, это очень опасно, особенно для девочек.
Черт! Ну Даша. Я опять посмотрел на уже бесящий меня помятый капот. Вот под руку сказала не вовремя. Если до Атырау ещё восемьдесят километров, а фон уже сильно выше нормы, то фиг знает, что там творится! Посмотрим.
Открыл карту на бесполезном навигаторе. Мы проехали Доссор. Удивительно, вроде ночь, но полностью темно так и не стало. Красное зарево за горизонтом подсвечивало половину неба. Иногда были видны вспышки, напоминающие молнии. Да тут в стороне Кашаган, огромное месторождение и завод. Посмотрел в нужном направлении. Точно. Небо в дыму. Туда бомбили однозначно. Игорь был прав. Похоже, месторождение полыхает.
— Папа, странно, мы ближе к Атырау, а фон стал падать.
— Это радует, сын. Значит у дяди Игоря пока всё нормально. Там отсидимся, будем думать, что нам делать дальше. Может, хоть Атырау не бомбили.
Мои надежды были тщетны. Мы подъехали к Атырау и счетчик начал стрелять трелями. Женя что-то там подкрутил и уже научился считать эти уровни. Местами доходило до четырёхсот и спадало до трёхсот. Пока мы объезжали город по самому дальнему мосту, я снова переключил режим климы на внутрисалонную вентиляцию, чтобы не тянуть гадость с улицы, пусть даже через салонный фильтр.
Оглядевшись, я заметил, что в сполохах красноватого света, исходящего от далекого пожара, город выглядел ужасающе. Прямого удара, по-видимому, избежали, но всё равно последствия были серьезными и избирательными. Горящих пожаров я не наблюдал, лишь местами вверх тянулись черные столбы дыма. Высокие здания, превышающие пять этажей, лишились крыш или частей стен, а высотки переломило словно спички. Это создавало странное и тревожное зрелище.
Сын постоянно вызывал дядю Игоря по рации, но в ответ мы слышали лишь шум эфира. Прямое расстояние до его дома, судя по навигатору, было уже смешное, но связи так и не было. К тому же, я очень плохо узнавал старые ориентиры. Вроде по объездной едем правильно, там должна быть зарядозаправка.
Всё, приехали. Я снизил скорость, увидев натуральную баррикаду из всякого барахла, камней, палок и бочек там, где нужно было свернуть в город. Если постараться, машина могла бы перевалить через весь этот мусор, но я не стал рисковать резиной и взял резко вправо. С барьера, как лавина к нам посыпались местные товарищи. Многие с арматурами и трубами. Было ясно: Тут останавливаться нельзя. Пока я ехал, они не могли меня догнать и кидали нам вслед куски камней и железки. Мы непрерывно слышали удары по корпусу автомобиля. Вариантов нет.
Я вернулся на окружную дорогу. Попробуем дальше, нам всё равно надо налево, в город. Дальше опять поворот, засыпанный мусором. Наконец, увидев прогал в этой куче хлама и рванул в него. Зря. Мы провалились в какую-то яму, включился полный привод и теперь медленно поползли по грязи. Выбравшись на небольшой твердый участок, я остановил машину. Понял, психовать нельзя, успокоился, затонировал электростекла, вышел. Глина впереди казалась абсолютно непролазной. Если сейчас мы начнем дальше рвать когти, то просто забуксуем, и эти идиоты закидают нас булыжниками.
Пока ни одного урода не было на горизонте, я взял в руки Сайгу и принял стойку. Они здесь, как охотник я просто осознаю, ведь это засада. Смотрят, ждут. Моя одежда для такого случая была конечно ужасна, я гаркнул в салон, и жена подала мне охотничью куртку. Она была очень похожа на военную. Накинул, расправил. Теперь уже мой внешний вид сильно изменился. Вроде как, побитый в боях воин с оружием. Разбитое лицо, в руках боевой ствол. Главное вести себя уверенно, я громко спросил:
— Мұнда біреу бар ма?[26]
Трое соглядатаев с палками выглянули из-за смятого кузова автомобиля. На их лицах были надеты респираторы.
— Сен кімсің?[27]
— Барлау, штабқа шұғыл есеп беру. Солдаттар, полиция қайда?[28]
Мой казахский их удивил. Они переглянулись. Представился им штабным разведчиком. Заметил, что они больше верят словам, чем бумагам. Никто даже не спросил удостоверения. Нужно быть теперь очень важным и строгим.
— Солдаттар кетіп қалды.[29]
Вот это новость. Военных и полиции в городе нет. Получается, практически полная хана. Анархия.
— Мен, әскери Адам, командалық аламын![30] — я объявил себя командиром, и заставил всех идти домой. Есть шанс, что поверят и уйдут. Но они не уходили. Требовали ответов. Я сейчас смелый. У меня в руках оружие. Пути назад нет, ведь машине самое дорогое для меня, что есть на этом свете. Вдруг меня самого сразил вопрос.
— Барлығы қайда кетті, неге?[31]
Конечно, именно я должен знать, куда убежали все их военные. Нельзя расслабляться. Я, якобы, в курсе всех событий.
– Әскери құпия.[32]
Военная тайна наше всё. Приказал им идти домой и ждать приказов, когда разберусь сам. Увидев мою четкую позицию и решимость, бойцы невидимого фронта поверили и сдулись. Именно тут я ощутил себя пастухом перед стадом. Ведь как только появляется сильная личность с оружием, готовая отдавать приказы и отвечать на вопросы толпы, все становятся послушны. Запомним. Мне это очень понравилось.
— Брат, если в город едешь, тут не едь, сдай назад. Там дальше будет нормальный поворот. И ещё. Сейчас люди всякое говорят, мы не знаем, чему верить. Радиация кругом повышается. Люди говорят, надо маски одевать.
Самый агрессивный толстяк, сняв респиратор, теперь давал мне на русском языке советы как выжить. Ну, это уже другой
