Я договаривался молиться в синагоге, а не в кладовке с крысами.
(Он оттягивает дуло револьвера, выбрасывает гильзу.) Арье-Лейб. Ай, босяк, ай, хам!
Кантор (указывает револьвером на убитую крысу). Смотрите на эту крысу, евреи, позовите людей. Пусть люди скажут, что это не корова…
Арье-Лейб. Босяк, босяк, босяк!..
Кантор (хладнокровно). Конец этим крысам. (Он заворачивается в талес и подносит к уху камертон.)
Мальчик разжал наконец плен отцовских коленей, ринулся к гильзе, схватил ее и убежал.
1-й еврей. Гоняешься целый день за копейкой, приходишь в синагогу получить удовольствие и – на тебе!
Арье-Лейб (визжит). Евреи, это шарлатанство! Евреи, вы не знаете, что здесь происходит! Молочники дают этому босяку на десять рублей больше… Иди к молочникам, босяк, целуй молочников туда, куда ты их должен целовать!
Сенька (хлопает кулаком по молитвеннику). Пусть будет тихо! Нашли себе толчок!
Кантор (торжественно). Мизмойр лдовид![13]
Все молятся.
Беня. Ну?
Сенька. Есть люди.
Беня. Какие люди?
Сенька. Грузины.
Беня. Имеют оружие?
Сенька. Имеют оружие.
Беня. Откуда они взялись?
Сенька. Живут рядом с вашим покупателем.
Беня. С каким покупателем?
Сенька. Который ваше дело покупает.
Беня. Какое дело?
Сенька. Ваше дело – площадки, дом, весь извоз.
Беня (оборачивается). Сказился?
Сенька. Сам говорил.
Беня. Кто говорил?
Сенька. Мендель говорил, отец… Едет с Маруськой в Бессарабию сады покупать.
Гул молитвы. Евреи завывают очень замысловато.
Беня. Сказился.
Сенька. Все люди знают.
Беня. Божись!
Сенька. Пусть мне счастья не видеть!
Беня. Матерью божись!
Сенька. Пусть я мать живую не застану!
Беня. Еще божись, стерва!
Сенька (пренебрежительно). Дурак ты!
Кантор. Борух ато адонай…[14]
Шестая сцена
Двор Криков. Закат. Семь часов вечера. У конюшни, на телеге с торчащим дышлом, сидит Беня и чистит револьвер. Левка прислонился к двери конюшни. Арье-Лейб объясняет сокровенный смысл «Песни Песней» тому самому мальчику, который в пятницу вечером удрал из синагоги. Никифор без толку мечется по двору. Он, видимо, чем-то обеспокоен.
Беня. Время идет. Дай времени дорогу!
Левка. Зарезать ко всем свиньям!
Беня. Время идет. Посторонись, Левка! Дай времени дорогу!
Арье-Лейб. «Песня Песней» учит нас – ночью на ложе моем искала я того, кого люблю… Что же говорит нам Рашэ?
Никифор (указывает Арье-Лейбу на братьев). Вон выставились коло конюшни, как дубы.
Арье-Лейб. Вот что говорит нам Рашэ: ночью – это значит днем и ночью. Искала я на ложе моем… Кто искал? – спрашивает Рашэ. Израиль искал, народ Израиля. Того, кого люблю… Кого же любит Израиль? – спрашивает Рашэ. Израиль любит Тору, Тору любит Израиль.
Никифор. Я спрашиваю, зачем без дела коло конюшни стоять?
Беня. Кричи больше.
Никифор (мечется по двору). Я свое знаю… У меня хомуты пропадают. Кого хочу, того подозревать буду.
Арье-Лейб. Старый человек учит ребенка закону, а ты мешаешь ему, Никифор…
Никифор. Зачем они коло конюшни выставились, как дубы паршивые?
Беня (разбирает револьвер, чистит). Замечаю я, Никифор, что ты очень растревожился.
Никифор (кричит, но в голосе его нет силы). Я хомутам вашим не присягал! У меня, если хотите знать, брат на деревне живет, еще при силах! Меня, если хотите знать, брат с дорогой душой возьмет…
Беня. Кричи, кричи перед смертью.
Никифор (Арье-Лейбу). Старик, скажи, зачем они так делают?
Арье-Лейб (поднимает на кучера выцветшие глаза). Один человек учит закон, а другой кричит, как корова. Разве так оно должно быть на свете?
Никифор. Ты смотришь, старик, а чего ты видишь? (Уходит.)
Беня. Растревожился наш Никифор.
Арье-Лейб. Ночью искала я на ложе моем. Кого искала? – учит нас Рашэ.
Мальчик. Рашэ учит нас – искала Тору.
Слышны громкие голоса.
Беня. Время идет. Посторонись, Левка, дай времени дорогу!
Входят Мендель, Бобринец, Никифор, Пятирубель под хмельком.
Бобринец (оглушительным голосом). Если не ты, Мендель, отвезешь в гавань мою пшеницу, так кто же отвезет? Если не к тебе, Мендель, я пойду, так к кому же мне идти?
Мендель. Есть на свете люди, кроме Менделя. Есть на свете извоз, кроме моего извоза.
Бобринец. Нет в Одессе извоза, кроме твоего… Или ты пошлешь меня к Буцису с его клячами на трех ногах, к Журавленке с его побитыми лоханками?..
Мендель (не глядя на сыновей). Люди крутятся около моей конюшни.
Никифор. Выставились, как дубы паршивые.
Бобринец. Запряжешь мне завтра десять пар, Мендель, отвезешь пшеницу, получишь деньги, пропустишь шкалик, споешь песню… Ай, Мендель!
Пятирубель. Ай, Мендель!
Мендель. Зачем люди крутятся около моей конюшни?
Никифор. Хозяин, за ради бога!..
Мендель. Ну?
Никифор. Тикай со двора, хозяин, бо сыны твои…
Мендель. Что сыны мои?
Никифор. Сыны твои хочут лупцовать тебя.
Беня (прыгнул с телеги на землю. Нагнув голову, он говорит раздельно). Пришлось мне слышать от чужих людей, мне и брату моему Левке, что вы продаете, папаша, дело, в котором есть золотник и нашего пота…
Соседи, работавшие во дворе, придвигаются поближе к Крикам.
Мендель (смотрит в землю). Люди, хозяева…
Беня. Правильно ли мы слышали, я и брат мой Левка?
Мендель. Люди и хозяева, вот смотрите на мою кровь (он поднимает голову, и голос его крепнет), на мою кровь, которая заносит на меня руку…
Беня. Правильно ли мы слышали, я и брат мой Левка?
Мендель. Ой, не возьмете!.. (Он кидается на Левку, валит его с ног, бьет по лицу.)
Левка. Ой, возьмем!..
Небо залито кровью заката. Старик и Левка катаются по земле, раздирают друг другу лица, откатываются за сарай.
Никифор (прислонился к стене). Ох, грех…
Бобринец. Левка, отца?!
Беня (отчаянным голосом). Никишка, счастьем тебе клянусь, он коней, дом, жизнь – все девке под ноги бросил!
Никифор. Ох, грех…
Пятирубель. Убью, кто разнимет! Чур, не разнимать!
Хрипение и стоны доносятся из-за сарая.
Не уродился еще человек на земле против Менделя.
Арье-Лейб. Иди со двора, Иван.
Пятирубель. Я ста рублями отвечу…
Арье-Лейб. Иди со двора, Иван.
Старик и Левка вываливаются из-за сарая. Они вскакивают на ноги, но Мендель снова сшибает сына.
Бобринец. Левка, отца?!
Мендель. Не возьмешь! (Он топчет сына.)
Пятирубель. Ста рублями любому отвечу…
Мендель побеждает. У Левки выбиты зубы, вырваны клочья волос.
Мендель. Не возьмешь!
Беня. Ой, возьмем! (Он с силой опускает рукоятку револьвера на голову отца.)
Старик рухнул. Молчание. Все ниже опускаются пылающие леса заката.
Никифор. Теперь убили.
Пятирубель (склонился над неподвижным Менделем). Миш?..
Левка (приподнимается, хватаясь за землю кулаками. Он плачет и топает ногой). Он под низ живота меня бил, сука!
Пятирубель. Миш?..
Беня (оборачивается к толпе зевак). Что вы здесь забыли?
Пятирубель. А я говорю – еще не вечер. Еще тыща верст до вечера.
Арье-Лейб (на коленях перед поверженным стариком). Ай, русский человек, зачем шуметь, что еще не вечер, когда ты видишь, что перед нами уже нет человека?
Левка (кривые ручьи слез и крови текут по его лицу). Он под низ живота меня бил, сука!
Пятирубель (отходит, пошатываясь). Двое – на
