— Мне так плохо, что я не выдержу и одного часа работы.
Профессор выдернул руку и холодно сказал:
— Я сожалею, но до вечера все вы абсолютно необходимы! Будем работать до вечера, если бы даже нам суждено было погибнуть здесь.
Профессор говорил так категорически, что Савов отказался от дальнейших попыток уговорить его.
— Приступайте к подготовке автоклава!— распорядился Петков и вышел в соседнюю комнату.
Майор Христов, который удачно играл роль неловкого работника, слышал весь разговор между профессором и Савовым. Наблюдая за ними через замочную скважину, Христов заметил, что Савов, не вынимая, держит правую руку в кармане.
В первый момент он сказал себе: «Этот Савов нарушает элементарные правила приличия: разговаривая с профессором, держит руки в карманах !»
Потом эта рука снова привлекла его внимание, и он уже готов был биться об заклад, что Савов держит ее в кармане не случайно.
Сначала он подумал, что в кармане у Савова оружие, но потом убедился, что револьвер туда не уберется. И сколько раз Христов ни глядел на Савова, эта рука сразу же бросалась ему в глаза.
Когда разговор закончился и Савов собрался куда-то выйти, он снова подумал о его правой руке.
«Или у него в кармане вещь, от которой он хочет избавиться, или дело в чем-то другом, но так или иначе этот карман связан с какой-то тайной»,— думал Христов.
И он решил действовать немедленно: войти в комнату и попросить профессора представить его научным сотрудникам.
Профессор охотно согласился. Радева дружелюбно взглянула на Христова и пожала ему руку; Николов поздоровался с ним, как с равным. Христов протянул руку Савову, но тот только кивнул головой и отошел, не вынув правой руки из кармана.
Предположение майора оправдалось.
Опыт начался. Около автоклава стояли Радева и Николов, а Христов по распоряжению профессора растирал в ступе какой-то порошок.
Вдруг в соседней комнате послышался звон разбитого стекла, шипение какой-то жидкости и оханье Савова.
Радева бросилась туда.
Савов стоял, прижав правую руку к груди, и стонал.
— Что случилось? — в тревоге спросила она.
— Обжег руку концентрированной азотной кислотой! Пойду перевяжу.
— Давай я помогу тебе! — сочувственно предложила она.
— Не надо, я сам...— с неожиданной грубостью ответил он и вышел из комнаты, продолжая охать.
Она взглянула на пол и увидела стекла разбитой бутылки и разлившуюся жидкость. Взгляд ее остановился на пробке. На этой стеклянной пробке были сделаны пометки химическим карандашом, и Елена вспомнила, что в бутылке, которая была закрыта этой пробкой, находился нормальный десятипроцентный раствор азотной кислоты. Таким раствором никак нельзя обжечься!
Она хотела сказать об этом Савову и пошла его искать. Они едва не столкнулись в дверях. Он поспешил объяснить ей:
— Ох, как я обжег руки! На правой появились волдыри... Проклятая кислота! Наверное, этот пентюх, новый работник, поставил бутыль на край стола!
Елена хотела возразить, но что-то заставило ее сдержаться.
— Случается,— промямлила она. Савов вышел из комнаты.
Елена хотела рассказать об этом профессору, но тот был очень занят и не любил, когда его отвлекали от работы.
Кроме нее, тайным свидетелем этого случая был и новый работник.
Радева решила проверить свое подозрение. Она взяла пробирку, нагнулась и начала собирать в нее остатки разлитой на полу жидкости. Не сдержавшись, она прикоснулась пальцем к кислоте. Так и есть — она не почувствовала даже легкого зуда. Это был очень слабый раствор кислоты, который использовался в лаборатории для анализов.
Когда она размышляла с пробиркой в руке, Савов увидел ее через стеклянную дверь. Христов, внимательно наблюдавший за ним, заметил, как он сжал губы.
Работа продолжалась, и до вечера в лаборатории ничего существенного не произошло. Однако только Николов и профессор работали с упоением. Радева часто отвлекалась, о чем-то Думала, смотрела по сторонам. На душе у нее было неспокойно. Ни Петков, ни Николов не замечали ее состояния, и только Савов время от времени бросал на нее подозрительные взгляды. Он старался казаться спокойным и, преодолевая сильную боль, начал работать и больной рукой, насколько позволяла повязка.
Около пяти часов, когда зашивали мешочки, профессор неожиданно, как бы в шутку, спросил:
— А что, если кто-то из нас в продолжение четырехсот пятидесяти шести опытов подбрасывал в мешочки радиоактивную пыль и тем самым проваливал наши опыты? А?
— Вы что-то подозреваете, профессор? — тотчас же спросил Николов. Радева затаила дыхание. А Савов невозмутимо заметил:
— А почему бы и нет! Возможно, именно так и было...
Через несколько минут он незаметно вышел и направился к телефону, находившемуся в прихожей, Он набрал телефон. Ему ответил Пантов.
— Дело очень плохо! Боюсь, что за мной следят... Жди меня с машиной в восемь часов под липами.
Успокоенный, он вернулся в лабораторию, не заметив, что за вешалкой стоял новый работник.
Опыт приближался к концу, так как Николов, зараженный энтузиазмом профессора, работал за троих.
Без особых происшествий прошло еще три часа. Смеркалось. Савов начал беспокоиться.
В это время майор Христов подошел к нему и тихо сказал:
— Один товарищ, ваш близкий друг, ждет вас внизу и просит спуститься к нему.
— Я работаю, сейчас не могу! — громко ответил Савов, чтобы услышал профессор.
— Он просил только на минуту,— повторил Христов.
— Ну ладно, сейчас спущусь...
Савов подошел к умывальнику, вымыл левую руку и, как был, в халате, пошел к выходу.
Выйдя на лестничную клетку, он пулей слетел вниз. Через несколько секунд он уже был на улице. В тени под липами он увидел знакомую машину, облегченно вздохнул и поспешил к ней.
«Умница этот Пантов!» — похвалил он его про себя, сел в машину и крикнул:
— Быстрее вперед!
Он видел только спину водителя, на котором . были фуражка Пантова и его шарф.
— Ну и каша заварилась,— начал Савов.— Видимо, они нашли проклятую ручку! Надо спешить, пока меня не хватились...
Водитель молчал. Но Савов возбужденно продолжал:
— Я хочу, чтобы мне обеспечили безопасность. Я сделал достаточно много. Провалил все их опыты! Превосходно знаю технологию их метода, который еще вначале давал положительные результаты...
Он сообщил водителю о своем намерении скрыться на время у знакомых, а затем найти способ перебраться за> границу.
