— Шериф Маккензи! — раздался крик с улицы. Застыв на месте, Люк прислушался.
— Шериф Маккензи! — повторился крик. Кто-то принялся молотить кулаками в дверь. — Вы дома, шериф? Это я, Делмер Куинн.
Люк нахмурился.
— Ну, мисс Хани, — хрипло прошептал он, — похоже, пуля опять пролетела мимо? — Его щека дернулась.
Хани бросилась к себе в спальню и закрыла дверь. Шериф, наконец, пустил могильщика.
— Что за шум, Дел? — напустился Люк на него. — Ты сейчас всех в доме перебудишь.
— А я-то думал, что вы ночуете в другом месте, шериф, — подмигнул Дел. — В тюрьме…
— Так и есть. Но какого черта тебе нужно в такую рань? — Желание все еще не оставило его, и Маккензи было наплевать, верит ему могильщик или нет.
— Не сердитесь, шериф. Старый папаша Вильямс помер во сне. Родственников у него нет, вот я и решил покончить с похоронами побыстрее.
— Он умер своей смертью. Чего тебе надо от меня?
— Помогите мне похоронить его — уж слишком он тяжел для меня одного, — попросил могильщик.
— Почему ты не позвал помощника? — сердито проворчал Маккензи.
На лице Дела расползлась широкая улыбка.
— С вами дешевле иметь дело, шериф. Вы получаете жалованье за свою работу.
— А почему ты не подождал, пока его отпоют в церкви?
— Не мог я ждать. Миртлили задумала съездить к сестре в Сакраменто. Она хочет, что мы успели на утренний дилижанс. Я обещал ей прийти домой вовремя.
— Так и быть, пошли. — Бросив взгляд на спальню, Люк взял свою шляпу и вышел из дома.
Когда мужчины ушли, Хани решилась подойти к дверям. Щеки ее пылали, девушка проклинала себя за то, что едва не уступила Люку.
— Он не любит меня, — прошептала она. Его последнее замечание служило тому доказательством.
Как могла она вести себя так глупо? Ведь если бы она сдалась, Маккензи понял бы…
Ей придется снова встретиться с ним. Увидеть презрение в его глазах. Смотреть на его самодовольную физиономию!
— Я ненавижу тебя, Люк Маккензи! — воскликнула она. Схватив платье, она тут же отбросила его и, упав на кровать, зарылась лицом в подушку и зарыдала. — Я ненавижу… ненавижу тебя… — всхлипывала она.
Когда Люк пришел домой, Джош был уже накормлен и одет. Хани не пошла с ними в церковь. Оставшуюся часть дня они с Люком не разговаривали.
Глава 9
Собирая Джоша в школу в понедельник утром, Хани обратила внимание на хмурый вид мальчика. Похоже, ему не очень-то хотелось идти туда.
— Тебе понравится в школе, золотко. Там будет много девочек и мальчиков твоего возраста, ты сможешь играть с ними. И наверняка с кем-нибудь подружишься.
Намочив волосы ребенка и зачесав их назад, Хани отступила в сторону и восхищенно воскликнула:
— Ну и красавчик! Да в тебя все девчонки влюбятся! — Девушка поцеловала мальчугана. — Ах, как бы мне хотелось пойти туда с тобой.
Люк, стоявший на улице, услышал ее слова. После вчерашнего Хани не удостоила его даже взглядом, почти не разговаривала с ним. Черт бы побрал эту женщину! Что ее так тревожит? Конечно, он виноват, но ведь она и не подумала остановить его! Вела себя как невинная овечка, но его-то не проведешь. С каким видом она швырнула ему в субботу вечером эти деньги! И кого она изображает из себя сейчас? Да если бы не Джош, он давно бы выгнал маленькую искусительницу вон!
Маккензи вошел в дом и вновь прислушался к болтовне Хани. Люк покачал головой. Хани говорила на удивление красноречиво, но, когда шериф взглянул на сына, он понял, что все ее усилия развеселить мальчика пропали даром. Джош даже не улыбнулся, похоже, он просто не умел улыбаться. «Что отец, что сын», — с грустью подумал Люк. Наверное, если бы он был таким же жизнелюбивым, как Хани, ему было бы легче достучаться до сердца маленького мальчика.
— Ну как, Джош, все готово? — спросил шериф, когда Хани закончила. Взяв сына за руку, Маккензи почувствовал, что ребенок дрожит. Люк взглянул на девушку: — У Джоша такой вид, словно он думает, что его наказывают. Как бы я хотел убедить его в том, что не желаю ему плохого!
— Так убеждайте! Что вас останавливает? — вызывающе проговорила Хани.
— Мне кажется, пора делать из него мужчину. Не так уж он мал, чтобы с ним нянчиться как с младенцем.
— Я ни разу в жизни не встречала мужчину, который бы не любил, чтобы с ним нянчились в той или иной мере, Маккензи.
Это замечание Хани заставило шерифа вспомнить о золотых монетах, которые она принесла ему. Он больше не сомневался, каким путем она заработала деньги.
— А вот для такого рода ласк он, пожалуй, маловат, — съязвил Люк.
Выругавшись про себя, Хани отправилась провожать отца и сына Маккензи до коновязи. Ей так хотелось самой отвести Джоша в школу, которая находилась всего в миле от их дома, но Люк заявил, что отвезет туда сына на коне.
Усадив Джоша в седло перед собой, шериф сказал:
— Я, наверное, не приеду домой к обеду. Отвезу Джоша и поеду по делам.
— Уж как-нибудь постараюсь пережить это, — холодно проговорила девушка. — По крайней мере, никто не будет постоянно глазеть на меня.
Маккензи пустил коня галопом. Заслонив ладонью глаза от солнца, Хани смотрела им вслед. У мальчугана был такой расстроенный вид, что она едва не плакала. Джош был до смерти напуган. Похоже, Люк прав: ребенок не понимал происходящего.
Сначала Хани места себе не находила, переживая за ребенка, но потом все же решила, что надо сделать хоть что-то полезное. Поставив на плиту несколько больших кастрюль с водой, девушка собрала все грязное белье и рассортировала его на три кучки. Потом она сбегала в сарай за корытом и стиральной доской — день был очень жарким, и она не хотела стирать на улице, обгорая на солнце.
Наполнив корыто горячей водой, Хани задумалась.
— Черт возьми! — вскричала она. — Не тратить же целое корыто воды на грязное белье! — Девушке редко доставалась такая роскошь, как горячая ванна. Джош в школе, Люк приедет еще не скоро, так что она вполне может воспользоваться случаем и помыться.
Хани быстро высыпала в воду стакан лавандовой соли для ванны, разделась и забралась в корыто. Было тесновато — ей даже пришлось сидеть, подтянув к себе колени, зато вода была горячая. Мысли о Джоше и Люке мгновенно оставили ее. Закрыв от удовольствия глаза, девушка вся отдалась блаженству.
Когда вода остыла, Хани с сожалением выбралась из корыта и быстро вытерлась. Поскольку ее платье лежало в куче грязного белья, девушка завернулась в полотенце и направилась в раковине, чтобы набрать воды в кастрюлю.
Вдруг хлопнула входная дверь. Хани от испуга выронила кастрюлю, повернулась и увидела Люка, застывшего в дверях.
— Почему… почему вы вернулись? — запинаясь, спросила она.
