фыркнула:
– И какую игру он вел?
– Сочетание технологий и радиосканера. Маг признался, что прослушивал полицейские частоты, что мы и предполагали. Вот откуда он узнал про трупы.
– Ну а представление, которое он устроил? – спросила Нина.
– Маг объяснил, как он высказывает обоснованные догадки, выкачивая информацию из родственников и знакомых, – сказал Перес. – Они заполняют пробелы, сами о том не подозревая.
– Замечательная стратегия, – сказал Уэйд. – Мы имеем дело с классическим аферистом.
– И это еще не всё, – продолжал Перес. – Маг заранее изучает свои объекты, просматривая их странички в социальных сетях. Вы удивитесь, узнав, как много личной информации о человеке можно узнать из его сообщений, рассказов, комментариев и тому подобного.
– Этот сукин сын уже давно охотился на родственников, – сказал Хейзел. – Неплохо было бы упечь его за решетку…
– Маг обещал поумерить свой пыл, и мы его отпустили, – закончил Перес. – Обвинить его в том, что он препятствует расследованию, было бы весьма непросто. Определенно, он вмешивался в нашу работу, но это еще нельзя считать преступлением.
Нина согласилась, что лучше просто избавиться от Мага, чем столкнуться с лихорадочной активностью средств массовой информации, неизбежной при задержании местной знаменитости.
– Ну а теперь, когда спектакль с участием Мага Артура закончился, вернемся к расследованию, – сказал Уэйд. – Брек раскопала важную ниточку.
– Именно поэтому все вы рассматриваете дикую природу? – улыбнулся Перес, указывая на экран, на который был выведен снимок краснохвостого ястреба в полете.
– Брек как раз собиралась рассказать нам про кожаные ремни на ногах у жертв, – сказала Нина.
– Согласно этому сайту, такой ремень называется «опутинка», – сказала Брек. – Он является важным элементом в снаряжении охотничьего сокола.
– Я ничего не знаю про соколиную охоту, – нахмурился Перес.
– Это старинное развлечение, – сказал Уэйд. – Родилось на заре цивилизации, тысячи лет назад, в самых разных уголках земного шара. – Поймав на себе недоуменный взгляд Переса, он продолжал: – Те, кто обучает птиц, именуются сокольничими. По всей стране есть множество клубов соколиной охоты. Не сомневаюсь, в том числе и в Финиксе.
Нину осенила догадка:
– А древние египтяне занимались соколиной охотой?
– Та же самая мысль пришла и мне, – сказал Уэйд. – Определенного ответа нам с Брек получить не удалось, но они мумифицировали разных хищных птиц, использовали их изображения в иероглифах и даже поклонялись божеству с головой сокола, так что с высокой долей вероятности можно утверждать, что они использовали специально обученных птиц для охоты.
– Определенно, необходимо узнать об этом больше, – сказала Нина. – Быть может, наведаться в какой-нибудь клуб…
– Тут мы тебя опередили, – сказала Брек, снова стуча по столешнице. На экране появилась официальная страничка Департамента охоты и рыболовства штата Аризона. – Оказывается, в Аризоне, для того чтобы содержать хищных птиц и охотиться с ними, необходима специальная лицензия.
– Пожалуйста, скажи, что этот департамент находится в Финиксе, – взмолилась Нина. – Я не хочу ради этого разговора трястись пять часов в машине!
– Он здесь, – успокоила ее Брек, – но в противоположном конце города. Сегодня мы туда уже не успеем, но завтра он работает.
– Значит, завтра Кент отправляется туда вместе с Геррерой, – сказал Уэйд. – Возможно, ваша поездка добавит что-нибудь к психологическому портрету преступника.
– Я бы также хотел побывать там, – сказал Перес. – Быть может, информация о том, как сокольничие контролируют своих птиц, прольет свет на то, что этот тип делает со своими пленницами.
– Контроль… – Уэйд задумчиво почесал подбородок. – Вот что для него главное. – Он посмотрел на Кента. – Ты следишь за ходом моих мыслей?
– Этот тип – специалист по дрессировке, – подтвердил тот. – Он вырабатывает условные рефлексы. Подчиняет себе.
– Вот почему на жертвах нет никаких следов насилия, – возбужденно продолжал Уэйд. – Ни сломанных костей, ни ссадин, ни намека на то, что стало причиной смерти. Убийца контролировал их другим образом.
– Но это же не птицы, – заметила Нина. – Это человеческие существа.
– У которых также можно выработать поведенческие условные рефлексы, – напомнил Кент. – Особенно если держать их в положении пленников. – У него помрачнело лицо. – Мне приходилось это видеть, Геррера. Это очень действенно, и это опустошает.
Глава 22
Одна из его тайн раскрыта. Кадры выпуска новостей с полицейскими, копошащимися по всему парку, вывели его из себя. В какой-то момент он даже испугался, что полиция узнала все, но затем успокоил себя тем, что никто до сих пор не понял, как ему удалось это сделать. И кто он. Утрата священной погребальной камеры явилась серьезным ударом, однако она не помешает его планам.
Он так старательно разложил тела… Все эти девушки заслужили свою участь, но он постарался сделать все возможное, чтобы сохранить их красоту. Оглядываясь назад, он приходил к заключению, что закопать или сжечь трупы было бы гораздо безопаснее, однако он не смог заставить себя пойти на это.
Он мысленно представил себе каждую девушку по очереди, рассуждая о том, почему выбрал именно ее. Вспоминая, как разрабатывал для каждой идеальную ловушку. Как терпеливо работал с ними, не жалея времени, подстраивая свой подход под каждую конкретную личность. Ему даже удалось установить, какое у кого любимое блюдо, чтобы можно было искушать именно тем, что нравится больше всего. Он сделал все возможное, но в конечном счете все они разочаровали его, заслужив по черному перу из его коллекции.
Однако теперь у него есть Мелисса Кэмпбелл, и он был уверен в том, что ему не придется искать новое место, чтобы положить ее останки. В ней есть все, чего он только желал. Она идеальная.
С помощью органов управления он настроил видеокамеру так, чтобы видеть, как Мелисса бьется в своих путах. Он размышлял над тем, как продвигается каждый этап ее обучения. Первым делом Мелисса оказалась оторвана от всех и всего знакомого. Он стянул ей руки за спиной и завязал глаза, сделав ее беззащитной и полностью зависимой от него. Он надел опутинку ей на ногу и привязал к стене, после чего оставил ее одну и стал ждать.
После того как Мелисса провела много времени в полном одиночестве, в кромешной темноте, он вернулся к ней, снял повязку с глаз и дал ей возможность утолить жажду. Мелисса приняла его предложение. Теперь начался следующий этап.
Лишение. Мощный инструмент, которым он действовал очень четко. Громкие звуки начинали терзать Мелиссе слух, как только датчик движения регистрировал, что она остается неподвижной дольше десяти секунд, не позволяя ей поспать или хотя бы просто отдохнуть. Он поместил ее в камеру без окон, одинокая лампочка под потолком – единственный источник постоянного света.
Он предпочитал утонченность грубой силе – к этому тупому
