Сигрейв рассмеялся. Леди Сигрейв выпроводила сыновей из гостиной, чтобы с глазу на глаз побеседовать с Люссиль. От нечего делать они, пока суд да дело, стали играть в бильярд, хотя мыслями оба были далеки от шаров.
— Как бы нам за этими новостями не забыть о мисс Маркхэм, — сказал Питер. — Прекрасно, конечно, что мисс Келлавей отныне богатая и респектабельная дама, но что ждет ее названую сестру?
— Не беспокойся, Питер. — Прицелившись, Сигрейв послал шар точно в лузу. — Если я не ошибся в мисс Келлавей, она сейчас открывает маме всю подноготную. И уж они вместе придумают какую-нибудь историю, которая объяснит весь маскарад и спасет репутацию мисс Маркхэм.
— Значит, мисс Келлавей все тебе рассказала? — Питер с любопытством взглянул на брата. — И что же ты думаешь по этому поводу?
— Странная история, конечно, — сухо отозвался брат. — Мисс Келлавей, очевидно, унаследовала отцовское безрассудство, чего никак не скажешь по ее виду. Теперь она, разбогатев, заживет по своему вкусу. Купит, безусловно, дом, обзаведется кошками и будет устраивать званые вечера для таких же книгочеев, как она сама. — В тоне Николаса Питер безошибочно уловил горечь.
— Она сообщила тебе, отчего все это сотворила?
— Да. От скуки. Захотелось сбежать от школьных будней и неинтересного общества. Но теперь-то она сможет жить на свой вкус, не прибегая к обману.
Питеру казалось, что Николас, который, вернувшись с войны, также изнывает от скуки, должен симпатизировать мисс Келлавей. Он чуть было не сообщил ему об этом, но, взглянув на сердитое лицо брата, воздержался. И правильно сделал: в сердцах граф с такой силой послал свой шар вперед, что тот пролетел мимо лузы. А Питер, прицелившись, попал точно в цель, и Сигрейв-старший проиграл партию.
— Вот, — беспристрастно бросил он, — проигрыш тоже на совести мисс Келлавей.
— Да не делай ты из мухи слона, — посоветовал Питер. — Никакая она не обманщица. Это же было некое подобие школьной игры: одна сестра выдает себя за другую. Уверен, мисс Келлавей никак не предполагала, что будет втянута в какие-нибудь неприятности.
— Вот это точно, братишка. Она и не подумала, как это все может обернуться. Эдакая бесконечная наивность.
Питер удивился. Никогда его брат не говорил таким удрученным тоном. Да и такого выражения лица у него тоже никогда не было.
— Поверь, — сказал тот доверительно, — я собирался помочь мисс Келлавей выйти из затруднительного положения. Но теперь в этом нет нужды. И я… я огорчен.
— Да что ты, Ник? Ты как будто заинтересовался мисс Келлавей?
— Она, по-моему, интересный человек. Питер изумился беспредельно. Никогда он не слышал, чтобы его брат так говорил о женщинах — они интересовали его лишь с точки зрения секса.
— Не знаешь, она намерена надолго остаться в Дилингеме?
— Будь на то ее воля, сбежала бы немедленно. Но я убедил ее остаться ради мисс Маркхэм, и к тому времени, как вы с Гетти будете официально помолвлены, я уговорю Люссиль выйти за меня замуж.
— Снова предполагается брак по расчету?
— Ты имеешь в виду мои отношения с мисс Элиот? — Сигрейв слегка улыбнулся. — Тогда я полагал, что все женщины — одинаковые и мисс Элиот не хуже других. Но мисс Келлавей… — Его голос смягчился. — Она совсем иное дело. Хотя бы потому, что я не знаю, как она отнесется к моему предложению. Да, она мне нравится, но на сильное чувство я вообще не способен. А обманывать ни себя, ни ее мне не хочется. Вот я и сомневаюсь — вправе ли я при таких обстоятельствах предлагать руку женщине?
Питер тяжело вздохнул. Вот этого-то он и опасался! Хотя холодность Николаса начала таять, в любовь к будущей невесте она не перерастет. Может быть, во взаимное уважение, но ведь этого недостаточно.
— Нет, — решил Питер после некоторого раздумья, — при таких условиях делать предложение мисс Келлавей бесчестно. Но ты все равно сделаешь?
— Да, — задумчиво произнес Сигрейв. — Я не хочу ее упустить.
— Ты уверен, что сердце твое остается незатронутым, — сказал Питер чуть насмешливо. — А, по-моему, ты заблуждаешься, при всем твоем обширном опыте не отдавая себе отчета в своих чувствах.
Люссиль тем временем подробно поведала крестной историю своего перевоплощения в Сюзанну, умолчав, однако, о чувстве, которое питает к лорду Сигрейву, и о его предложении взять ее на содержание. Но леди Сигрейв, не будучи глупой, сделала из ее рассказа правильные выводы.
— Не отчаивайся, дорогая, — сказала она, когда Люссиль замолчала. — Конечно, идея изначально была порочной, но не стоит так убиваться. А сейчас, мне кажется, нам надо пригласить Питера и Николаса, чтобы ввести в курс дела — они, по-моему, оба лица заинтересованные. — От внимательного взгляда леди Сигрейв не укрылось, что при упоминании имени ее старшего сына Люссиль покраснела. — Знаю, дорогая, Николас порой может производить впечатление человека сурового, но уж если он сказал, что простил тебя, то можешь не сомневаться — попрекать он не станет.
При появлении лорда Сигрейва, с беспечным видом входящего в гостиную, сердце Люссиль дрогнуло. Как обидно, подумала она: при появлении Сигрейва ею овладевает такое волнение, а ему хоть бы что! Графиня без обиняков объявила свой план.
— Люссиль мне все рассказала, — сообщила она. — Сейчас необходимо прежде всего позаботиться о мисс Маркхэм. Могу ли я рассчитывать на вашу помощь?
Питер тут же кивнул. А Николас медлил с ответом, прикидывая в уме, что же именно рассказала Люссиль. При этом ему вспомнились ее мягкие сладкие губы.
— Николас! — окликнула его мать. — Ты, надеюсь, поможешь мне восстановить доброе имя мисс Маркхэм?
— Что за вопрос, мама! — Он перевел спокойный взгляд на Люссиль. — А как быть с мисс Келлавей?
— О, это проще простого! Достоверно людям известно только два факта: Сюзанна Келлавей просила передать «Кукс» ей в аренду и к ней в дом пожаловала мисс Маркхэм. Все остальное — плод их воображения. Мы распространим слух, что я пригласила Люссиль погостить в нашем замке, но задержалась с приездом, поэтому она была вынуждена на время поселиться в «Куксе». Девушка она немного не от мира сего, ей даже в голову не пришло, что ее примут за Сюзанну. Поняв, что к чему, она обратилась к тебе, Николас, за советом. А, соскучившись в одиночестве, пригласила к себе в гости мисс Маркхэм. — Она строго взглянула на Питера. — Никто не должен знать, что мисс Маркхэм бежала из дому, и я всецело полагаюсь на твою скромность, Питер.
— Можешь быть спокойна, мама, — кивнул Питер. — Затем ты, наконец, приезжаешь и, ознакомившись с обстановкой, приходишь к выводу, что самое правильное — предать гласности тот факт, что в «Куксе» все время жила Люссиль Келлавей, а не ее сестра. Мисс Маркхэм — вне подозрений, и никто не станет это оспаривать.
